Книга Древняя душа (трилогия + бонус), страница 345 – Елена Амеличева

— Идем, подмогнешь шкуры укрепить.

Для этой цели снаружи лежали десятки тяжеленных валунов. Какие-то притащили братья, большинство из которых умерли, другие припер, усердно поливая потом, уже я сам. Камни надо было уложить на шкуры, что волной опускались внизу на снег, сгибом уходя внутрь. Этим мы с отцом и занялись.

Начали от входа и двинулись вправо полукругом. Валуны прожигали руки холодом, но в рукавицах было гораздо медленнее, да и опаснее – гладкие бока создавали опасность того, что камень выпадет из рук и угодит прямиком на ногу, тогда «прощай, пальцы!». А инвалида никто кормить не будет.

Когда мы почти закончили, отец выпрямился, вглядываясь во тьму, что завихрялась вдалеке. Я встал рядом, удивляясь – увидеть его праздно стоящим мне довелось впервые, ведь обычно он всегда занят тяжелой работой, с самого утра, едва поднимется с постели, до поздней ночи, когда уляжется и, позволив себе облегченный выдох, сразу же захрапит. А если есть силы, повернется к жене, и мы, дети, закроемся с головами под его грозный окрик, но все равно будем слышать их охи-ахи и по-дурацки хихикать, чувствуя, как полыхает лицо.

Они вышли из бурана – высокие, сильные, хищные. По одежде сразу стало ясно – не наши. Да и непонятные палки, которые чужаки выставляли вперед, явно несли угрозу. Отец напрягся, я кожей ощутил его страх. А ведь он шел на любого животного почти с голыми руками. Но в этот раз как к животным отнеслись к нам.

Все быстро кончилось. Концы палок вспыхнули ярко-синим, отец упал, а я так и остался стоять, глядя на дыру в его груди. От кровавого месива шел пар. Меня схватили. Попытался сопротивляться, как и братья, что выбежали на мои крики. Удар по голове оглушил, спас только мягкий капюшон. Я лежал на боку и смотрел, как братья падают один за другим, как сестер насилуют солдаты, как буран срывает шкуры со сломанных палок, и от нашего дома остается лишь затухающий очаг.

Это было похоже на огромный цветок – огонь в центре, шкуры, прижатые валунами, лепестками в разные стороны. Лишь раз видел растение – когда пришло такое тепло, что снег растаял, и в низинах вылезли зеленые ростки. Правда, едва они расцвели, мороз вернулся, изведя их у нас на глазах. Вот и от этого буран скоро и следа не оставит, уже заметает снегом. Все цветы быстро гибнут. Последним, что ухватили мои глаза, была мертвая, полностью голая мать, в животе которой ворочался еще живой ребенок.

Я стал рабом - на другой планете, где было так тепло, что из каждой поры на теле сочился пот. При сортировке меня отобрали для школы, где обучали сексуальным утехам, по мнению хозяев мальчишка оказался достаточно смазлив. Тогда я считал, что это везение, ведь еще не знал, что за трехразовое питание, удобную одежду и полноценный сон на мягкой перине придется дорого заплатить в будущем.

Несколько лет пролетели очень быстро. Сытый и довольный подросток уже и не помнил о жизни среди вечной стужи. Гораздо больше он был заинтересован в женском корпусе, что находился рядом. Его обитательницы обучались на нас, а мы на них, за исключением товара высшего сорта – им полагалось хранить девственность, которую продавали дороже всего.

Конечно же, именно в такую под руководством гормонов, бушевавших в крови, я и влюбился – со всем юношеским пылом и полным отсутствием мозгов. И, словно этого оказалось мало, беда зашла и с другой стороны – на меня положила глаз жена хозяина. О том, как ревнив старый Плешак, ходили такие слухи, что все мальчики предпочитали даже не смотреть на его супругу – молодую, в самом соку женщину, что любила приходить на занятия, когда опостылевший муж уезжал по делам.Ее взгляд – откровенный, жадный, затуманенный, часто останавливался на мне. Моего опыта хватало, чтобы понять, чего она, нервно облизывающая пересохшие губы, хочет, но мысли занимала Ная. Совсем еще юная девушка обладала тем самым обаянием, на которое слетаются все особи мужского пола без разбору. Как говорил наш Плешак – такую бабу мужики членом чуют.