Книга Если ты позволишь, страница 24 – Вирсавия Вайс

— Маленькая, - севшим голосом прохрипел он, - моя.

Грудь вздымается, дыхание жесткими хрипами вырывается из лёгких. Она вцепилась в его плечи и откинулась назад, подставляя грудь его жадным губам, который тут же обхватили возбуждённый сосок, прикусив его, заставив её тихо вскрикнуть от сладкой боли. Её глаза были закрыты, щёки алели румянцем желания, она нервно облизывала губы. Мозг Вика начал плавиться, последние здравые мысли утонули в омуте болезненного возбуждения.

— Малыха, обхвати меня ногами, сейчас! - прошипел он, прижимая её к себе, покусывая мочку уха.

Она всхлипнула и закинула ноги ему за спину. Всё! Ощущение того, как она трётся о его член, доводя Вика до исступления, лишало разума. Сжав зубы, Вик жестко подхватил её под попку и несколько раз ритмично поднял и опустил, заставляя ласкать себя, скользить влажными трусиками по возбужденному пульсирующему члену, чувствуя, что сейчас придёт долгожданная разрядка. Одной рукой он рывками расстёгнул ширинку и стянул вниз штаны, продолжая удерживать её на весу. Прижав Ляльку к стене, опустил руку, погружая пальцы в её сладкий жар. Твою мать! Она просто течёт!

«Может, сейчас?» — эта мысль врезается в мозг.

— Ляля, Ляля! Как же хорошо! - застонал он, опуская её и вновь поднимая.

Ткань трусиков тёрлась о нежную кожу. Ещё секунда, и он кончил, заливая горячим семенем её живот, трусишки. Тягучие капли падают вниз, стекая по её бёдрам. Вик тяжело дышал, продолжая входить в неё пальцами. Чувствуя, что она сейчас уже кончит, сжал её клитор сильными пальцами, встречая её оргазм, губами собирая её крики. Её крики он гасит своим ртом, удерживая её в руках, пока тело сотрясали мощные волны оргазма.

— Девочка. Моя. - надрывно прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание, с трудом соображая, кто он и где он.

Натянув штаны быстрым движением, он застёгивает их на верхнюю пуговицу, подхватывая Лялю, Вик относит её в комнату, аккуратно кладёт на кровать и ложится рядом. Она всхлипывает, поворачивается к нему и обнимает руками за шею.

Он прижимает её к себе так, словно боится, что её у него отнимут, вырвут прямо сейчас.

— Спасибо тебе. - шепчет она, целуя его в шею.

Вик откашливается.

— Ляль, ты меня, конечно, прости, - хмыкает он, - но за какого хера спасибо? За эту хрень в душе?

— За ромашки. - тихо говорит она.

Вик откидывает голову и смеётся, смеётся так, как в детстве. Он и забыл, что так можно смеяться, до слёз.

— За гребанные ромашки? - сквозь слёзы спрашивает он.

— Да, - кивает она, сплетая его пальцы со своими, поднимает голову и смотрит на него своими чумовыми глазами, - за гребанные ромашки.

— Ты полный пиздец, Лялька. Я просто в ахуе. Ромашки, бля!

Дыхание пришло в норму. Вик лежал, прижимая Ляльку к себе, и думал о том, что, в принципе, он уже и согласен вот так лежать с нею всю жизнь. Бля, дед мог оказаться прав на все сто процентов. Но, с другой стороны, может через месяц ему всё и приестся, и они отпустят друг друга без слез и сожалений, каждый пойдет своей дорогой. Лялька создаст семью и нарожает какому-нибудь мудозвону кучу детишек. Картина, представшая перед его глазами, в которой она окружена писклявыми детёнышами, ни хера ему не зашла.

Она заворочалась, привстала на локтях и посмотрела на него.