Книга Если ты вернёшься, страница 94 – Вирсавия Вайс

Если в начале его движения и прикосновения были нежными, то уже через несколько минут его накрыло желанием такой силы, что он перестал себя сдерживать. Не осталось никаких нежных слов, а только страсть и желание подчинить.Он слишком долго был без неё.

Его рот терзал её соски, прикусывая их, заставляя Ольгу выгибаться дугой и тихо вскрикивать. Пальцы ласкали клитор, сдавливая его, сжимая, отчего её лоно уже просто сочилось внутренним секретом. Пальцы врывались в него, доводя и его, и её до исступления. Когда она вскрикнула и замерла, сжимая его, он обхватил её бёдра и вошёл сильным мощным толчком. Жена обхватила его руками за шею, прильнув к нему, кусая его плечо, и он сорвался. Не сдерживая себя, он вколачивался в неё до упора, погружаясь так глубоко, как было только возможно, подгоняя её яростным шёпотом, заставляя её краснеть от его слов. Когда пришло его освобождение, он откинул голову и застонал, изливаясь в неё, удерживая, не давая даже двинуться, чувствуя её резкие, сводящие с ума сокращения, ласкающие его, выжимающие до самого конца.

Когда тело стало успокаиваться, он наклонился, обхватил её лицо ладонями и покрыл его поцелуями, осушая губами влажные дорожки слёз.

— Оленька, - шептал он, - родная моя, я люблю тебя.

Она смотрела на него этим своим взглядом раненого оленёнка и улыбалась, проводя кончиками пальцев по его губам. Такая близкая и такая далёкая одновременно, непостижимая. Он не мог объяснить самому себе природу этих канатов, привязывающих его к ней, одним желанием их было не обьяснить. Он желал и раньше, брал и оставлял, даже не задумываясь. Только Ольге удалось зацепить в нём то, что он считал умершим, похороненным в зимнем лесу. И зацепить очень давно, тогда, когда он держал её ладони в своих руках, присев рядом с ней на корточки, и учил её стрелять. Тагир до сих пор ясно помнил, словно это было вчера, как он тихо успокаивал её на ухо, требуя спускать курок на спокойном выдохе и не суетиться без дела, как она удивлённо распахивала глаза, когда очередная пивная банка падала на землю, как ловко она перезаряжала Макаров, доведя все движения до автоматизма и ожидала его похвалу. Она было его личной Матильдой, его маленькой Никитой.

Внезапно перед его глазами пронеслась картинка из прошлого, которая тогда заставила его на многие вещи посмотреть иначе, и стала первым шагом к его исцелению. Они были в лесу. Лето постепенно сдавало свои позиции, и осень желто-красной палитрой широкими мазками раскрашивала деревья. Ольга стояла, прицеливаясь в раскачтвающиеся мишени, банки были для неё уже не интересны. Внезапно она резко повернулась, держа пистолет в вытянутых руках, и посмотрела на него, поверх мушки, чуть склонив голову на бок.

Он резко выдохнул и, стараясь оставаться спокойным, мягко сказал:

— КитКат, я сколько раз тебе говорил про то, что на человека оружие ты направляешь только в одном случае, если ты решила...

— Его убить.- спокойно закончила она, глядя ему прямо в глаза.- А убить человека легко, дядя Шама?

Волна холода пробежала по его спине. Он засунул руки в карманы и, стараясь максимально сохранить спокойствие, прищурившись спросил:

— Решила кого-то убить, КитКат?

Она пожала плечами и поджала губы, медленно опуская ствол, разворачиваясь и поражая мишени. Выдохнув, поставила его на предохранитель и протянула ему, рукояткой вперёд. После чего развернулась и, обхватив себя руками, медленно пошла к затонированному Бумеру.