Книга Если ты вернёшься, страница 67 – Вирсавия Вайс

— Ну где ты там? - в голосе, несущемся с кухни, уже неприкрытое раздражение и злость.

— Иду, малыха! - кричит он, наклоняясь и целуя меня. - Я пошёл, а ты в люлю и спать. Ночью не дам даже глаз сомкнуть, поняла. Да, и вспомнил кое-что, - он улыбнулся своей невероятно пошлой улыбкой.

— Даже не думай! - перепугалась я.

— Да, малая, - он сделал легкое движение бедрами, чтобы я полностью ощутила всю серьезность его намерений. - Футбольная команда. Тем более, я дочери пообещал.

— Иди ты знаешь куда, Татарский! - зашипела я.

— А я туда и собираюсь, родная, но чуть позже.

Он улыбается и исчезает на кухне, а я без сил доползаю до кровати и буквально падаю на неё, сворачиваясь клубком и закрывая глаза.

— Родная, Оленька, давай раздеваться.

Его тихий голос ворвался в сонное сознание. Я открыла глаза, с трудом соображая, кто я и где я.

— Давай, малыха.

Звук молнии, и он снимает с меня джинсы, скользя горячими ладонями по обнажённой коже.

— Иди ко мне.

Взяв меня за руки, Вик усаживет меня на кровать, снимая лонгер. Обнимает, заводит руки за спину, расстёгивая бюстгальтер, бросая его в кресло. Шумно вздыхает, поглаживая руками грудь с уже возбуждёнными сосками.

— Просыпайся, солнышко. - шепчет он, целуя меня в висок.

В комнате стоит полумрак. Протерев глаза, я несколько раз моргнула, сжимая веки, и потрясла головой, стараясь включиться в реальность.

— Вить, - голос хриплый, ломающийся. - Сколько времени?

— Десять, малыха. Кофе будешь?

Он поднимается, подходит к шкафу, вытягивает футболку, возвращается и встаёт передо мной.

— Давай руки.

Быстро натягивает её на меня, садится рядом, прижимая к себе, распуская пальцами пучок, и зарывается лицом в мои волосы, шумно втягивая воздух.

— А Даша? - тихим шёпотом спрашиваю я, утыкаясь ему в грудь.

— Спит, моё солнышко. - тихо смеётся он. - Сломался наш солдатик на макаронах, но пиццы кусочек оприходовала. Так что мы сытые, намытые и сопим в две дырочки.

— Спасибо тебе, Вить. - шепчу я, закрывая глаза, растворяясь в его тепле.

— Глупыха, это тебе спасибо, что терпишь меня, идиота, и не посылаешь куда подальше. И за Дашку спасибо, родная. Она удивительная, Оль. До сих пор не верю, что она настоящая, что это — моя дочь.- Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как подрагивают его пальцы.- Ну так как насчёт кофе?

— Было бы чудесно.

— Тогда выколупываем из кровати попку и топаем на кухню.

Встаёт и поднимает меня за руки, тянет за собой. Как только мы заходим на кухню, меня тут же накрывает жаркой волной, несущейся вниз, завязывающейся в огромный пульсирующий узел в низу живота.

— Вить. - дыхание срывается.

Его руки обхватывают меня, горячее дыхание обволакивает, лишая сил, блокируя мысли и разбивая зеркало здравого смысла на мириады мелких осколков.

Свечи, кажется, их тут сотни. Манящие, танцующие языки пламени отсвечивают в глянцевых фасадах. Тихая музыка, которую я даже не услышала сначала. Бутылка вина и два фужера на тонких невероятно длинных ножках. И стол! На котором ни черта не было, потому что главное блюдо ещё не подали.

— Иди сюда, родная.

Крепкие руки нежно удерживали меня, прижимая к широкой груди, и вели в медленном танце, заставляя раствориться в нем без остатка. Я вдыхала его запах, такой родной, будоражащий, наполняя им свои легкие и кровь, чумея от его близости. Его рука уверенно лежала на моей талии, а потом стала постепенно спускаться ниже, к ягодицам, пока не остановилась на них по-хозяйски, слегка сжимая, поглаживая. Пальцы подцепили край футболки, собирая её наверх, касаясь обнажившейся кожи.