Книга Если ты вернёшься, страница 19 – Вирсавия Вайс

— Значит, придумай что-нибудь! - улыбается он, заправляя прядь моих волос за ухо. - Если не придёшь ты, значит, я сам приду за тобой. Ты моя! Всё это, - он делает неопределённый жест рукой, - всего лишь временные трудности.

— Вик! Не смей снова влезать в мою жизнь, разнося её к херам! - прошу я, пытаясь воззвать к его голосу разума.

— Оль, а я из неё и не уходил, просто вышел проветриться, - хмыкает он.

— Слишком долго ты проветривался, Витя. - с горечью говорю я, - Слишком.

* * *

Подхожу к дверям, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вылетев из кабинета, я заскочила в туалет и, как могла, привела себя в порядок, израсходовав две упаковки влажных салфеток, буквально выскребая его из себя. Протерла бедра, живот, шею, несколько раз прыснула туалетную воду, даже под юбку, откуда просто несло сексом. И вот сейчас, открывая дверь, я выдыхаю, стараясь выглядеть как обычно, чувствуя, что ноги подкашиваются от желания послать всё к чертям и бежать наверх, туда, где остался он.

— Мамуууля!

Дашка врезается в мои колени, и я наклоняюсь обнять её. Сажусь на корточки, прижимаю её к себе и плачу. Тагир подходит к нам, гладит меня по голове.

— Оль, ну ты чего? - тихо говорит он. - Поехали, родная. Ты с нами или сама? Если что, я скажу Аслану, он заберёт машину.

— Нет, давай я сама за рулем. Идите, я дверь закрою и поеду за вами. - вытирая слезы и поднимаясь, говорю я.

Муж подхватывает дочь на руки, идёт к машине, а я закрываю дверь и плетусь следом за ними, разрываясь от желания оглянуться, потому что чувствую его взгляд, направленный мне в спину.

По приезду домой я бросаю сумочку и несусь в душ, стекая по стене на пол. Обхватываю колени руками, чувствуя, как трясётся тело. Голова начинает раскалываться, а желудок завязывается узлом. Сижу и тихонько подвываю от безысходности и от тяжести чувства вины. Вины перед Тагиром, Дашкой, Виком. Из-за меня всё опять встаёт с ног на голову, превращаясь в один гордиев узел, не развязать, не перерубить.

— Пошел бы ты, Вить, на хер, со своими проветриваниями! - цежу под нос.

Через полчаса выползаю из душа и тут же натыкаюсь на задумчивый взгляд мужа.

— Оля? Ты мне ничего рассказать не хочешь? - взгляд холодный, словно он уже всё знает.

Пожав плечами и обходя его, сажусь на кровать.

— А должна, дорогой? Я просто соскучилась. Ты мне нужен. Сейчас поужинаем, я пожелаю Даше спокойной ночи и, надеюсь…

Улыбаюсь и прикусываю губу, бросая на него откровенный взгляд. Тагир вздохнул, сбрасывая напряжение, подошел ко мне и, подняв меня с кровати за руки, прижал к себе.

— Ты сегодня какая-то дёрганная, родная. Давай я с Дашей сам разберусь, а ужин подниму сюда. Тебе бы отдохнуть, завтра весь день на ногах.

— Я подожду тебя, Тагир.

* * *

Всю ночь я позволяла ему делать всё, отдаваясь без остатка. Тело ломило под утро. Он был одержим мной, доводя меня до экстаза, и каждый раз заставляя смотреть ему в глаза. Между ног всё саднило, было мокро и липко, губы распухли, к соскам было не прикоснуться. Только под утро он успокоился и уснул, обхватив меня руками. А я лежала, вдыхая запах секса, которым было пропитано в этой комнате всё и даже я сама.

Он стоял и смотрел, как она уходила. Оперевшись локтем о стену, поколачивая кулаком по сжатым губам, смотрел на то, как его жена уходит с его врагом и их дочерью. Вся его ненависть к ней, которую он лелеял в себе эти долгие почти четыре года, только что растворилась без следа на чёртовом кожаном диване, под звуки её стонов, когда он входил в неё, накачивая своим семенем.