Книга Если ты вернёшься, страница 16 – Вирсавия Вайс

— Вик, Вик, пожалуйста, остановись! - срывающимся голосом шепчу я, отворачиваясь, разрывая поцелуй, сводящий с ума, хватая его за руку. - Стой!

Тело уже горит, я прекрасно понимаю, ещё секунда, и я сама сорвусь в эту пропасть, о которой думала... Ложь! О которой мечтала, которую ждала. Я любила его, любила безумно, несмотря ни на что! Но я не могла ему позволить вот так, словно ничего и не было, опять ворваться в мою жизнь и перевернуть всё с ног на голову.

Он смотрит на меня и не видит. Его пальцы судорожно расстёгивают ширинку, стягивая джинсы. Его член вырывается на свободу, покачиваясь и пульсируя от наполнявшей его крови.

— Иди сюда, маленькая дрянь! - рычит он, подтягивая меня ещё ближе, врываясь пальцами в сочащееся соками лоно. - Ждала! - лыбится он кривой злой улыбкой. - Сейчас и подо мной постонешь, как под моим отцом, сучка. - хрипит он, вырывая меня из омута безумия.

Я сама не успела понять, в какой момент подтянула ноги и резким ударом оттолкнула его от себя, спрыгнула со стола и, обежав его, забралась с ногами в кресло, обхватив колени рукой и схватив со стола ножницы.

— Не подходи! - зашипела я, направляя лезвия в его сторону. - Уйди, сволочь! Оставь меня в покое!

— Что такое? - ухмыльнулся он, резким движением застёгивая джинсы и начиная двигаться в мою сторону. - Не нравится, когда сучку называют сучкой? Ты же любишь правду, Ля-я-я-ля. - тянет он, подходя вплотную.

— Вик, ну пожалуйста, уйди! - сквозь слезы шепчу я. - Я замужем.

— И что? - издевательски смеётся он. - Когда это тебе мешало? Насколько я помню, когда ты залезла под моего отца, ты тоже была замужем за одним наивным долбоёбом. Не помнишь, как его звали?

— Прекрати нести чушь! - закричала я. - Не надо на меня перекладывать вину! Это ты мне изменил, бросил, когда я так в тебе нуждалась, уехал, позволив Владимиру буквально изнасиловать меня, а потом оставить умирать, вышвырнув на улицу. А чем занимался ты? Напомнить? Накачивался алкоголем и трахался со своей мачехой, попутно обливая меня грязью. Но тебе и этого было мало! Ты подарил меня своему другу, отправив... - я разрыдалась.

Воспоминания, которые я тщательно спрятала в глубинах памяти, выползли и поглощали меня со скоростью зыбучих песков.

— Ты знаешь, что я семь суток была в коме? - сквозь слезы кричала я. - Но тебя не было со мной! Рядом был Тагир, который сделал всё, чтобы спасти меня и нашу...

Я осеклась. Он внимательно посмотрел на меня. Сделал шаг и, вырвав из рук ножницы, вытянул из кресла.

— Ты сама-то веришь в эту хуйню? - зашипел он, стягивая блузку в кулак, подтягивая меня к себе. - Я же узнаю правду, дрянь!

— Так узнай! Может тогда...

— Что тогда? - цедит он.

— Поймешь, как я тебя ненавижу! - шепчу я, не осознавая, что рука уже поднимается и проводит по его лицу, обводя рваный шрам, спускаясь к губам.

Тело опять выбирало его, вопреки разуму, который вопил, чтобы я бежала от него. Оно опять выбирало его! Оно хотело его и скучало по его рукам, губам. И ему было всё равно, что когда туман развеется, я буду ненавидеть себя и его.

— Вик. - прошептала я, облизывая внезапно пересохшие губы. - Я хочу тебя. - Срываюсь я в пропасть, забирая то, о чём так долго мечтала.

Он вздрогнул, взглянул на меня, сжигая глазами, притянул к себе, прижимая к своему горячему телу. Его руки опустились вниз и выдернули блузку, срывая её с меня, одно движение — вслед за нею летит тонкий бюстгальтер. Он стонет, подхватывает меня и несёт на диван. Садится, не спуская меня с рук, разворачивает лицом к себе, впивается в мои губы, врываясь языком в рот. Руки накрывают грудь, ласкают, сдавливают соски, заставляя меня стонать, выгибаться дугой. Юбка-карандаш собрана в гармошку на поясе, оставляя меня открытой для его ласк. Он оттягивает в сторону мокрую до безобразия ластовицу и врывается в меня горячими пальцами, поглаживая влажные, сочащиеся стеночки, потом они обхватывают твердую горошинку клитора и сдавливают её, пропуская разряд тока через моё тело. Я откидываю голову и кричу, цепляясь руками за его плечи.