Книга Если ты вернёшься, страница 124 – Вирсавия Вайс

— Тир? - удивлённо выдохнула она.

— Да, солнышко. Внизу, в подвальном помещении оборудованный тир. - хмыкнул он. - И начнём наши занятия.

* * *

— Оль, первое, что нужно сделать, это достать магазин и проверить, заряжен ли он.

Тагир взял ПМ и достал из него магазин.

— Видишь? - тут же отточенным движением он вернул его на место.

Она кивнула и протянула руку.

Тагир развернул оружие и вложил в её протянутую ладонь. Ольга повторила то, что он только что сделал, и, отведя руку в сторону, сняла «Макаров» с предохранителя.

Улыбнулась и чуть ошарашенно тихо сказала:

— Я помню!

— Конечно, Кит Кат, у тебя это всегда ловко получалось. - вырвалось у него, и он застыл, надеясь на то, что она не обратила внимание на его слова.

Ольга замерла и медленно подняла голову. Её зрачки расширились, губы затряслись.

— Что ты сказал? - хрипло прошептала она.

Пол покачнулся, рука, державшая пистолет, дрогнула, и я сильнее вцепилась в оружие. Мозг отказывался принимать то, что я услышала, потому что это не могло быть правдой.

— Что ты сказал? - срывающимся, внезапно охрипшим до расщепления голосом спросила я, поднимая на него глаза, вглядываясь, пытаясь найти ошибку, совпадение, мираж.

— У тебя это всегда ловко получалось… Кит Кат. - тихо повторил он, протягивая руку, осторожно вынимая «Макаров» из моей руки, ставя на предохранитель и кладя его на стол.

— Это неправда! - зло прошипела я, обхватывая себя руками. - Это не мог быть ты. Ложь! Ложь! - повторяла я, отступая назад, мотая головой.

— Это всегда был я, Кит Кат, с самого начала. С момента, когда встретил тебя в доме Влада, до момента, когда увидел на фото с Татарским-младшим.

Меня накрывает волной гнева и боли. Руки сжимаются в кулаки, и я не понимаю, что уже лечу на него, бью кулаками в грудь, по лицу ладонями наотмашь.

— За что? Почему? Как ты мог! - кричала я сквозь слёзы, захлёбываясь, заикаясь, судорожно вдыхая воздух в легкие, которые абсолютно не хотели дышать.

Он просто стоял, молча принимая удары, пока в какой-то момент просто не обхватил меня руками, прижимая к себе, практически расплющивая о свою грудь.

— Я тебя ненавижу! - сквозь зубы, всхлипывая, процедила я, впиваясь в его грудь ногтями, процарапывая её, получая наслаждение от того, что на белой рубашке появляются рваные бурые полосы, от того, что он вздрагивает от боли.

— Я это переживу, Оленька. - хрипло шепчет он на ухо, отчего волосы на голове начинают шевелиться, а под кожей проходит волна жара. - Больнее мне уже не станет, даже если ты провернёшь нож в ране.

Он проводит тёплой рукой вдоль позвоночника, прижимая меня к себе ещё сильнее, согревая своим теплом, и я начинаю чувствовать, что ярость трансформируется в другое чувство, не менее сильное, раздирающее, подчиняющее себе мозг. Стискивая зубы, я начинаю с ним бороться, но проигрываю этот бой, поднимая голову, вскидывая руки, обнимая его за шею, притягивая к себе, я шепчу, глядя ему в глаза:

— Сейчас, сделай это сейчас!

Он замирает, смотрит в мои глаза, медленно поднимает руку и проводит пальцами по моему лицу, накрывая его ладонью и спускаясь вниз, обхватывает подбородок и наклоняется, прижимаясь губами к моему рту. Но желание, рождённое на углях ярости, требует другого, темного, порочного. Я замираю от этого чувства, оно будоражит, разгоняя кровь бешеными толчками. Ольга бы никогда этого не сделала, а вот Мята…