Книга На цепи, страница 8 – Анна Жнец

— Да, у меня есть муж, — я зябко поежилась под пристальным взглядом темного эльфа. Почему он так странно на меня смотрит? — Что тут удивительного? Хочешь пить?

Желтые глаза дроу расширились. Кадык на шее дернулся.

Я наклонилась к сундуку под своим диванчиком.

— Госпожа! — возмутилась Чайни. — Вы же не станете переводить воду на раба?

Жадным взглядом она следила за тем, как я достаю из ящика серебряную флягу и протягиваю эльфу. Дроу тоже не сводил глаз с этой маленькой драгоценной бутылочки.

С шумным вздохом он выхватил ее из моих рук и присосался к горлышку.

— Только два глотка! — закричала Чайни и тяжело сглотнула. — Хватит! Госпожа, отберите у него воду. Он же сейчас все выпьет.

— Пусть пьет.

Фляга вернулась ко мне пустая. Отдавая мне бутылку, дроу выглядел напряженным, словно ожидал наказания.

И оно непременно последовало бы, будь на моем месте кто-то другой. Только что в желудок раба перекочевало десять серебряных скорпионов. За такие растраты невольника могли избить палками до полусмерти, но я просто спросила:

— Надеюсь, теперь тебе легче?

Дроу недоверчиво прищурился.

За окном кареты ветер кружил в воздухе песчаную пыль. С тихим, дробным стуком она била в стекла нашей повозки. Вдалеке среди песков я заметила траурную процессию: люди в черных накидках отдавали пустыне своих покойников.

Изучающий взгляд раба прожигал во мне дыру.

— Что? — не выдержала я.

Крылья серого носа затрепетали, ноздри раздулись. Эльф принюхивался.

— Ты замужем, — облизал он пересохшие губы, — но я все равно чую в тебе…

Ужас захлестнул меня.

— Заткнись!

В панике я вскочила на ноги и залепила рабу звонкую пощечину.

— Не смей открывать рот без позволения!

В ушах шумело. Сердце грохотало в груди стальным молотом. Ладонь онемела от силы удара.

Он чуть было не сказал это вслух. Едва не выдал мою страшную тайну. При свидетелях. При Чайни.

От этой мысли я вся вспотела. Платье на спине и под мышками тотчас намокло.

Проклятый дроу смотрел на меня снисходительно, с опасным пониманием в глазах и ухмылялся.

Захотелось снова его ударить.

До самого поместья меня не покидало тревожное чувство, что, купив этого раба, я совершила роковую ошибку. Этим поступком я поставила себя под удар.

Если моя тайна раскроется…

Даже страшно представить, что будет.

За последние десять лет, пытаясь защитить себя от несправедливых традиций и законов Альеры, я совершила столько преступлений, что дорога моя вела прямиком на эшафот.

Самое ужасное — проклятый ушастый понимал всю сложность и шаткость моего положения. Он догадался! Но как? Я ведь всегда носила при себе артефакт, который должен был скрывать от посторонних мою колдовскую силу. Но каким-то образом эльф все равно ее учуял и, судя по кривой ухмылке, что теперь играла на его губах, решил меня шантажировать.

Что он попросит за молчание?

Неблагодарный!

Зачем, ну зачем я сунулась в тот театр смотреть на гладиаторские бои? Какой джин шепнул мне на ухо эту дурацкую идею? Купила бы тихого и покорного эльфа из питомника и не знала бы горя.

Нет, хватит трепать себе нервы.

Я здесь главная, и, если этот раб вздумает мне угрожать, то разделит участь моего дражайшего супруга, негодяя Ваиля. Рука моя не дрогнет.

Карета подъехала к высокой сплошной стене, окружающей родовое гнездо семьи Хаин. Мое поместье — цветущий сад посреди выжженой пустыни и засыпанного песком серого города. Никому из слуг лучше не знать, сколько галлонов воды в день уходит на поливку этих мандариновых деревьев и пушистых зеленых кустарников. Пока многие в Сен-Ахбу страдали от жажды, я щедро питала влагой почву вокруг моего дома. Сам дом напоминал простой белый куб с плоской крышей и узкими окнами, которые не пускали жару внутрь. А вот сад возле особняка был моей гордостью и предметом зависти многих соседей.