Книга На цепи, страница 73 – Анна Жнец

Однако, вопреки нашим страхам, лицо, украшенное голубыми и зелеными камешками, просияло от восторга.

— Настоящие эльфы! — воскликнула женщина, и Наилон смутился, с таким восхищением она на него посмотрела. На миг чужестранка показалась ребенком, который узрел волшебство и вот-вот от радости захлопает в ладоши. — Я больше не боюсь вас, — заявила она, решительно кивнув своим мыслям. — Всем известно, что эльфы добры и миролюбивы и никогда не причинят вреда живому существу.

Мы с Флоем переглянулись. Наилон смущенно заморгал.

Знала бы эта наивная прелестница, как сильно заблуждается. Может, когда-то остроухий народ и был таким — добрым, миролюбивым — но война все изменила.

— Я — Тэлли, — представилась женщина и шагнула к Наилону еще ближе. — Моя дочь обожает истории о вас, — ее тон стал доверительным. — Я даже выстрогала для нее из дерева фигурку с острыми ушами. — И Тэлли посмотрела на уши Наилона. Под ее восхищенным взглядом их острые кончики покраснели, а мой друг задышал чаще.

— Сколько дней идти до ближайшего поселения? — спросил Флой.

— Сутки.

Сутки!

От облегчения закружилась голова. В этот миг я остро почувствовала, как устала, что подобралась к самому пределу своих сил. Весь этот долгий тяжелый месяц я держалась, а теперь, когда цель была уже близка, мне вдруг показалось, что я не дойду. Рассыплюсь. День пути. Это так мало. И так много!

— Я хожу сюда пополнять запасы для зелий, — продолжила Тэлли. — Ягоды змеиной колючки, — она кивнула на колючий куст, — облегчают родовые муки, их дают раненым, чтобы не страдали.

Тут она заметила воспаленную рану на плече Наилона. Рваная дыра в том месте, где он вырезал из себя рабскую метку, медленно зарастала плотью.

— Это выглядит очень плохо, — покачала головой Тэлли. — Но я могу залечить. Останется шрам. Хотя разве это важно? Шрамы украшают мужчин. Вы — воин?

Ее зеленые глаза сияли, когда она смотрела на Наилона. Мой друг краснел и нервно теребил бурдюк с водой на поясе. Наученный обращаться с женщинами, сейчас он неожиданно оробел.

— Наверное, получили эту рану, когда сражались с одним из пустынных ящеров? Думаю, вы очень сильный и отважный воин.

Уши Наилона вспыхнули еще ярче. Он отвел взгляд.

Златокудрая Тэлли подняла с песка синюю ягоду и раздавила между пальцами. Брызнувшим соком она принялась нежно, с величайшей осторожностью покрывать искалеченную плоть на плече собеседника. Каждый раз, когда она прикасалась к Наилону, тот вздрагивал, его лицо пылало, в глазах металась растерянность.

— Пока хотя бы так, — приговаривала чужеземная красавица. Ромб из цветных камней-капелек в центре ее лба таинственно мерцал на солнце. — Дома я приготовлю из ягод колючки целебную мазь. Все заживет мигом.

— Благодарю вас, — прохрипел Наилон резко севшим голосом и тяжело сглотнул.

— Значит, мы можешь пойти с вами? — спросил Флой.

— Я буду рада, — отозвалась Тэлли.

Каждый раз, когда Флой смотрел на Асаф, его сердце сжималось. Мысль о драгоценном даре, что она носила под сердцем, наполняла его душу трепетом и восторгом.

На чужих детей Флой всегда смотрел с равнодушием, не умилялся, не мечтал о собственных, а став отцом, неожиданно сошел с ума. Ему было страшно. Не справиться с этой важной и ответственной ролью, не оправдать ожиданий Асаф, подвести ее. Он боялся. За любимую и за дитя в ее чреве. Стоило подумать о всех опасностях, что подстерегают их на пути через Долину Мертвых, да и вообще на жизненном пути, и под ребрами словно прокручивался стальной раскаленный прут.