Книга На цепи, страница 60 – Анна Жнец

Он попросил Наилона открыть рот и проверил все ли зубы на месте. К счастью, идеальную улыбку светлого ничто не испортило. Весь удар принял на себя многострадальный нос. А еще глаза заплыли от синяков.

— Оставаться здесь нельзя, — нахмурился Флой. — Надо уходить. В любой момент в дом может нагрянуть новый отряд стражников.

Я отвернулась, скрестив руки на груди.

— Мы подкрепимся перед дорогой, — продолжал командовать этот серый гад, который даже не извинился за свой уход, не обнял меня, не сказал ни одного ласкового слова. А ведь я была беременна его ребенком. Мне хотелось нежности, эмоций. Хотелось… я не знаю, чего, но не этих деловых разговоров и холодной обстоятельности.

— Возьмем с собой еду и воду. Я понесу Наилона, пока он не оправится от своих ран и не сможет передвигаться в нужном нам темпе.

«И куда же мы пойдем?» — собиралась спросить я, но вместо этого из груди вырвалось другое:

— Зачем ты вернулся?

Воцарилась тишина. Я услышала, как тяжело сглотнул Флой, и оглянулась на него через плечо.

Дроу смотрел на меня напряженно, и на его лбу билась тонкая набухшая венка.

— Я не собирался возвращаться, — сказал он. — Я ушел насовсем.

Мое сердце мучительно сжалось, но я не позволила своей боли отразиться на лице.

Желтые глаза горели лихорадочным блеском. Флой шумно дышал и до хруста стискивал зубы.

— Я бежал от тебя, — повторил он хриплым, упавшим голосом. — Любовь — цепь. Еще одна форма рабства. А я не хотел больше быть рабом. Чувствовать себя слабым, уязвимым, зависимым от женщины. Нет. Я не желал этого. Словно жалкий пес ползать у ног хозяйки. Быть прикованным к тебе цепями, которые прочнее железных. Я ушел, чтобы никогда не вернуться.

Мы боролись взглядами. В груди ныло. Флой сжимал кулаки.

«Ушел, чтобы никогда не вернуться», — пронеслось в голове гулким эхом.

— Но ты здесь.

— Я здесь.

Настороженный, он поднялся с дивана и шагнул ко мне. Несколько секунд я наблюдала на его лице внутреннюю борьбу, затем в глазах странным образом смешались обреченность, смирение и решимость. Флой кивнул своим мыслям. Его могучие плечи обмякли, спина сгорбилась, он склонил голову и плавно опустился передо мной на колени.

— Я признаю твою власть над собой, — зашептал он, глядя в пол. — Я отдаю тебе свое тело и свою душу, чтобы ты владела ими безраздельно. Прими мои дары, чтобы я с радостью и гордостью служил тебе и защищал нашу семью. Теперь я твой без остатка. Мое сердце и моя жизнь в твоих руках. Отныне и до скончания времен.

Договорив, он потянул мою юбку вверх, пока не оголил ноги, потом нежно, даже трепетно прижался губами к моему колену.

Когда Флой очнулся рядом с Асаф после их второй близости, то ощутил ту самую незримую цепь, которая напрочь лишает мужчину воли. Он испугался. Нет — пришел в ужас от силы чувств, что охватили его при взгляде на спящую под боком женщину. Человечку. Рабовладелицу. Ту, что купила его для постели и не скрывала этого.

Ту, что избавила от рабских оков, но вместо них надела другие, еще более прочные.

Купаясь в щемящей нежности, Флой сначала потянулся за поцелуем, но в последний момент отшатнулся от спящей, сжав кулаки.

Эту проклятую цепь надо разорвать! Спастись от губительной привязанности, которая наверняка закончится одним — болью.