Книга На цепи, страница 51 – Анна Жнец

Беременна?

Платком вытирая рот, я лихорадочно вспоминала, когда в последний раз луна влияла на мое тело. Дважды мы с Флоем занимались любовью и оба раза без защиты, а теперь по утрам меня мучили приступы тошноты, а грудь болела, набухшая и тяжелая.

Неужели…

О духи, нет!

— Глупости, — с трудом я натянула на лицо маску невозмутимости, но голос дрогнул и ноги подкосились. — От кого? Мой муж не встает с постели. Это обычное отравление.

Подруги тревожно переглянулись, и Кефая вскинула бровь:

— От кого? От раба. От того серого строптивого красавца.

В животе будто ощерились острыми гранями ледяные кристаллы.

Аза стрельнула глазами по сторонам и, понизив голос до шепота, озвучила ужасную мысль, которая только что пришла в голову и мне:

— Смотри, Асаф, как бы у тебя, замужней женщины, не родился ребенок с серой кожей и острыми ушами.

И добавила еще тише:

— Есть специальные травки для таких случаев.

Травки?

Чтобы избавиться от проблемы…

Я невольно прижала руки к еще плоскому животу, словно стремилась защитить крохотную искорку жизни, зародившуюся внутри. Ребенок от любимого мужчины — счастье. Дети — радость. Но мой любимый ушел. Бросил меня одну в этой золотой клетке, наедине с трудностями.

Мой безотчетный жест не укрылся от подруг, и на их лицах отразилось опасное понимание.

— Не бойся, — зашептала Аза. — В травках нет ничего страшного. Это не помешает тебе иметь детей в будущем.

От кого? От дрыхнущего за стеной борова Ваиля?

Внезапно я поняла, что ребенок от Флоя — мой единственный шанс стать матерью, что я хочу сохранить плод нашей любви, хочу, чтобы он зрел в моем чреве, рос, обретал форму и в назначенный день появился на свет. В эту самую секунду мое сердце переполнилось безграничной любовью, щемящей нежностью к тому, кого еще не было, кому только предстояло стать человеком. Нет, не человеком — полукровкой.

О духи…

Если наш с Флоем малыш родится остроухим и серокожим, о моей супружеской измене узнают все. Я не смогу выдать его за ребенка Ваиля.

Меня осудит общество. Родственники моего мужа налетят как коршуны и потребуют у жрецов развода. Тогда богатства Ваиля и опека над ним перейдут его братьям, а меня вышвырнут на улицу без гроша в кармане. В Сен-Ахбу жена не имеет ничего своего — все принадлежит ее супругу. Я останусь без денег, без крыши над головой. Собственная семья отвернется от меня. Мать, единственная, кто в этом жестоком мире была мне поддержкой и опорой, умерла пару лет назад, а отец… Для него репутация дороже дочери. Он не примет меня обратно, опозоренную и с ублюдком в подоле.

Но страшно даже не это.

Если меня выгонят из дома, кто будет давать Ваилю его отвары?

Он проснется, и наружу всплывет еще более страшное злодеяние, чем супружеская измена и внебрачный ребенок.

— Это не беременность, — прошептала я дрожащим голосом и тяжело опустилась на диван. — Сказала же. Отравление. В такой жаре еда портится очень быстро.

Подруги обменялись насмешливыми взглядами. Не поверили.

В комнату зашла Чайни.

— Ваш чай, госпожа.

Поднос с глухим стуком опустился на кофейный столик.

Я настолько себя накрутила, что в голосе служанки, в выражении ее лица, в каждом жесте читала осуждение. Моя помощница казалась мне подозрительно напряженной.

Почему она поджимает губы? Отчего избегает встречаться со мной глазами?