Книга Внимание, разряд, страница 45 – Александра Седова

Возвращаюсь на место, поправляю растянутую майку, понимая, что её теперь только выкинуть. В таком виде нельзя возвращаться. Снимаю её, использую вместо полотенца, чтобы вытереть себя между ног.

Бросаю взгляд в его чёрные глаза, всё это время наблюдавшие за моими действиями.

— Рубашку одолжишь? — вопросительно требую. — Иначе мне придётся возвращаться на работу с голой грудью.

Улыбка стирается с его смуглого лица невидимым ластиком.

Мне не терпится увидеть его тело. Мы трахались уже два раза, а я всё ещё не видела его без одежды.

— Ты чё такая наглая? — усмехается.

— Какая есть. Ну так что? Дашь рубашку?

Он оборачивается, смотрит куда-то в конец зала.

— Серый, сними рубашку, — приказывает.

Кидает мне мою куртку, чтобы прикрылась.

Охранник подходит к нам, щеголяя голым торсом — весьма впечатляющим. Протягивает мне свою рубашку и спешит откланяться.

Провожаю взглядом его накачанную спину.

— Понравился? — с резкой, звенящей ревностью, перекатывая нижнюю челюсть из стороны в сторону.

— У тебя вся охрана такая? — специально не смотрю на него, сосредоточив взгляд на пуговицах, застёгивая дарованную одежду.

— Понравился? — требует ответа жёстче.

Поднимаю голову, сталкиваюсь с его взглядом, лишённым души. В чёрных глазах — только ярость и желание наказать.

— Очень, — играю на его нервах, бездумно ступая по офигенно тонкому льду. — Здесь больше не на кого смотреть, ты не раздеваешься!

— Хочешь, чтобы я разделся?

— Уже нет. Насмотрелась на твоего охранника. — Мне не нравится его тон, поэтому отвечаю тем же.

— Не боишься так со мной разговаривать? — стреляет вопросом, пронизанным немой угрозой.

— Что ты мне сделаешь? Убьёшь? Отдашь на пользование своим сторожевым псам?

— Могу.

— Чего тянуть? Давай, зови всех, пока я не оделась!

Понимает, что я на грани бешенства.

Тянется ко мне, хочет обнять, погасить вспышку.

Брыкаюсь.

— Иди нафиг! — повышаю голос.

Эти слова выводят его из себя окончательно. Грубо, не церемонясь, дёргает меня за руки, усаживает на свои колени, зажимает сильно, до хрипоты в лёгких.

— Ещё раз пошлёшь — пожалеешь, — предостерегает, давая понять, что подобные слова для него не шутки. А то, что с ним лучше не шутить, я и так уже поняла. — Запомнила?

— Да. — Выдавливаю с остатками воздуха, не имея возможность нормально сделать вдох.

— Ещё раз будешь так смотреть на мужиков в моём присутствии — пожалеешь. Запомнила? — чеканит мне в ухо, сжимая тело в объятиях смерти.

— Да.

— Хорошо, — успокаивается, ослабляет хватку, и я могу нормально вдохнуть. — Непослушная девочка, — обнимает нежно, целует в висок. — Я ещё таких не встречал.

— Я таких, как ты, тоже.

— Это правда?

— Что именно?

— Что ты ни с кем так не кончала? — припоминает мои слова, сказанные при первой встрече.

— Только с тобой.

— Других больше не будет. Поняла? Узнаю — убью.

— Поняла.

Он раскрывает мою ладонь, проводит по ней средним пальцем — интимно, щекотно. Затем целует в самую серединку. Тепло поцелуя струится по руке дальше, тупой болью вонзается в сердце.

Акмаль мне очень нравится.

И это так же честно, как то, что с ним мне хорошо.

Но я достаточно трезво оцениваю наше знакомство. У него таких, как я, наверняка по несколько штук в месяц. Расходный материал — как для меня перчатки или спиртовые салфетки. Наиграется и кинет. Если не убьёт, а просто отпустит — уже хорошо.