Книга Внимание, разряд, страница 23 – Александра Седова

Достаю рацию, сообщаю о ситуации, прошу предупредить четвёртый роддом, самый ближайший, чтобы готовились к приёму. При благоприятном раскладе там смогут спасти и мать, и ребёнка. А моя задача на данный момент — не допустить критической кровопотери у пациентки.

— Ну, что с ней? — интересуется мать девушки, услышав о роддоме, моментально изменив настроение.

Я не понимаю: она под чем-то? У неё дочь в крови орёт от боли, а она за чистоту полов беспокоилась.

— Угроза выкидыша, — сообщаю. — Идите, соседей поднимайте — нужно вашу девочку на носилках в машину спустить.

— А вы сами не можете?

Я? Одна? Она издевается?

— Как вы это себе представляете? — терпение на нуле.

— Ну вы же скорая! Вы и несите! При чём тут соседи? Да и нет никого, все на работе!

— Сможешь идти? — спрашиваю у девушки, но сама вижу, что нет.

Схватки прекратились, она немного отдышалась.

— Мне мама таблетки дала… для прерывания беременности, — признаётся.

Бросаю на женщину уничтожающий взгляд.

— Какие таблетки? Название!

— Не помню я! Мне врач посоветовал — косметолог. Я к ней уже два года хожу губы делать. Ну а что вы так смотрите? Мне всего 32! Какая я бабушка?! Я эту родила в пятнадцать, только жить начала, а она мне в подоле принесла! И скрывала всё это время! Если бы сразу сказала, сразу бы от ребёнка избавились.

Пиздец. Ну просто пиздец.

Сочувственно смотрю на девушку.

Она уже теряет сознание.

Мне разорваться? Не могу от неё отойти, а нужно бежать за носилками и искать тех, кто поможет спустить пациентку.

— Лучше быть молодой бабушкой, чем вообще без детей! — рычу ей в лицо. — Дура! Твоя дочь сейчас умрёт! Беги в машину за носилками! Живо! — ору не своим голосом.

Опять будут проверки, жалобы, разбирательства. Да за одни такие слова могут нахлобучить.

Мамаша, видимо, только такой тон и понимает: срывается из квартиры, бежит прямо в халате на улицу.

Для контроля измеряю давление пациентки.

Падает.

Черт! Где же мамаша с помощью?!

Женщина возвращается с каким-то мужчиной, который держит носилки. Мужчина один. Хотя бы что-то.

Раскладываю носилки.

Мужчина помогает переместить девушку.

— Помогите! — ору на мать.

Та надевает куртку, берётся за один край носилок. Но не может поднять — сил не хватает.

Зажимаю ручку чемодана в одной руке, второй помогаю поднять носилки. Хорошо, что третий этаж — не последний.

Втроём спускаемся по лестнице. Носилки больно давят на руку до онемения. Пальцев, сжимающих ручку чемодана, уже не чувствую.

Грузим девушку в машину. Сразу закрываю дверь, подключаю её к монитору витальных функций, ввожу капельницу с физраствором для восполнения объёма циркулирующей крови. Надеваю на девчонку маску с подачей кислорода.

Замечаю, что мы стоим на месте.

Стучу в окошко, разделяющее салон от водителя:

— Валя, чё стоим?

— Да олень какой-то проезд перегородил, не отъезжает!

— Иди разбирайся! — кричу на него.

Каждая минута на счету. Девушка теряет сознание.

— Нет, маленькая, не смей! — сую ей под нос ватку с аммиаком. — Держись, немного осталось!

Готовлю шпиц с адреналином на случай реанимации.

Валя выходит из машины, идёт к перегородившей двор машине, стучит в окно.

Там мужик из тех, кому похер на других. Для него есть только он и его близкие, а остальных людей в мире не существует.