Книга Внимание, разряд, страница 13 – Александра Седова

Отпускаю Саньку, обнадеживаю парнишку поддерживающей улыбкой.

— Не знаю. Может, навсегда, — повернувшись к Андрею, отвечаю.

— Нелюди, — с глубокой горечью выплёвывает. — Скоро все врачи разбегутся — работать некому будет, — ворчит.

Будет, Антон, будет. Врачей скорой помощи всегда не хватало, но всегда находились самые отмороженные, готовые жертвовать личной жизнью и здоровьем ради вот этой романтики, что складывается из трудностей, опыта, страха, адреналина, кофе «3 в 1» на бегу и непередаваемого кайфа, когда успеваешь спасти.

Я за два года успела подсесть. Не представляю свою жизнь без сирены и особого аромата медикаментов в машине, когда включается печка и салон прогревается.

Кажется, что буду скучать даже по бесформенной рабочей зимней форме, что вечно большая, так как маленьких размеров давно не предоставляют. Буду скучать по грубым, но тёплым казённым сапогам.

— Ладно, мальчишки, — стараюсь улыбнуться, опуская голову в воротник, чтобы шея не мёрзла. — Звоните, если что.

Пожелала бы удачи, но это запрещено. Считается, что пожелание хорошей смены или удачи может дать обратный эффект.

— Рит, давай хоть до дома подвезём, — предлагает Антон.

На улице мороз, тротуары скользкие. А так доеду как королева — на личной карете с водителем.

— Только давай не домой, а в больницу, куда мужика с огнестрелом отвозили.

Раз у меня теперь полно свободного времени, навещу его. Хочется верить в то, что он выжил и на данный момент наслаждается вниманием медсестричек в послеоперационной палате.

Уже на подъезде к больнице Сане приходит вызов: «Девушка, 22 года, вагинальное кровотечение».

Пятая точка огнём горит. Как Санька справится? Всё ли сделает правильно? Не засмущается, если девушка вдруг красивая окажется?

Почему я за это переживаю, а не руководство, что решило бросить парнишку, как пушечное мясо, одного на борьбу с болезнями?

Запрещаю себе переживать.

Выхожу из кареты у шлагбаума перед больницей, напоследок даю указания Саньке, на что обратить внимание в первую очередь при работе с пациенткой.

С тяжёлым сердцем провожаю машину скорой взглядом.

В больнице удаётся поговорить с врачом приёмного отделения. Тот же мужик, что принимал пострадавшего.

— А вы с какой целью интересуетесь? Родственница? — прищурив один глаз, буравит меня пристальным взглядом.

— Я его из канавы вытаскивала и откачивала, хочется знать, что не напрасно, — признаюсь, надеясь на человечность.

— А-а, узнаю. Вы же его привезли. Не хочу вас огорчать, но пациент скончался.

— Вы уверены? Он был стабилен!

— Больше ничем не могу вам помочь. Меня ждут пациенты, — выпроваживает меня взглядом и интонацией. Растворяется в коридоре, а я остаюсь на месте, медленно опускаюсь на лавочку приёмного отделения.

Не верится, что он умер.

Но такое происходит.

И всё равно почему-то тошно.

Решаю, что если сегодня напьюсь, то совесть не посмеет возразить, так как день выдался дерьмовым и желание выпить кажется оправданным.

Еду домой на автобусе. Днём не так много пассажиров, удаётся даже занять свободное место у окна. Задумчиво любуюсь снежным бархатом, окутавшим родной город. Солнце холодное, яркое, не греет совсем. Только подсвечивает прозрачно-белые снежинки, играет мерцающими переливами на снегу. Уставшие дворники, махая лопатами, разгребают тротуары, создавая снежные сугробы на радость детям. Те, вооружившись лопатками поменьше, уже роют туннель с другой стороны хрупкого замка. Краснощёкие, с жидкими соплями до подбородка, мальчишки и девчонки работают слаженно, с задором и весельем. Вызывают улыбки ностальгии у прохожих по их собственному детству.