Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 49 – Мира Линч

— Ты сейчас про дом или про нас?

— И про то, и про другое.

Я сжала его пальцы.

— Ты боишься, что я сдамся?

— Я боюсь, что ты слишком сильная, чтобы просить о помощи.

— Это плохо?

— Это тяжело. Для нас обоих.

Мы замолчали. Я смотрела в окно на пролетающие мимо берёзы. Август уже начал золотить листья — предвестник осени, которая придёт быстрее, чем мы успеем залить стены.

В кино мы пошли втроём. Лиза сидела между нами, держала попкорн, комментировала каждый кадр ("а почему он синий? а она его мама? а куда улетел дракон?"). Ветров терпеливо отвечал, хотя я видела — он уже потерял нить сюжета. Ему было всё равно. Он смотрел на Лизу, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня сжималось сердце.

Тоска по семье, которой у него не было.

— Саша, — позвала Лиза, когда мы выходили из кинотеатра.

— Да, маленькая?

— А ты останешься у нас сегодня?

Он посмотрел на меня.

— Как мама скажет.

— Мама, скажи "да"!

Я перевела взгляд с дочери на него. На мужчину, который умел готовить блинчики, подписывать договоры, строить дома и распознавать ложь. Который прошёл через детдом, боль, одиночество. Который сказал мне "я люблю тебя", когда я была готова бежать.

— Оставайся, — сказала я.

Он улыбнулся. Лиза захлопала в ладоши.

Ночью, когда Лиза уснула, мы сидели на балконе моей съёмной квартиры. Пили вино, смотрели на звёзды — их было много, августовских, ярких.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За доверие. Ты могла не пускать меня в ваш дом. Не давать спать на диване. Не позволять Лизе называть меня Сашей.

— Ты это заслужил.

— Я ничего не заслужил. Я просто оказался рядом.

— Ты выбрал быть рядом. Это большая разница.

Он поставил бокал, взял моё лицо в ладони.

— Я хочу, чтобы мы жили вместе. Не в ста метрах. Вместе.

— Саша...

— Я знаю, что ты боишься. Я тоже. Но я предлагаю не завтра, не через месяц. Через год. Когда будут готовы оба дома. Мы сможем ходить друг к другу, и в любой момент ты можешь вернуться в свой. Но я хочу, чтобы у тебя был выбор. Каждое утро — просыпаться рядом или нет.

— Ты предлагаешь совместное существование?

— Я предлагаю попытку. Эксперимент. Без обязательств, без "навсегда". Просто — живём вместе, пока нам хорошо.

— А если станет плохо?

— Тогда ты уйдёшь в свой дом. И я не буду мешать. — Он провёл пальцем по моей щеке. — Но я постараюсь, чтобы тебе не захотелось уходить.

Я смотрела на него. На звёзды за его спиной. На город внизу. На жизнь, которая продолжалась, несмотря на все мои страхи.

— Год, — сказала я. — Через год. Если я не передумаю.

— А если передумаешь?

— Тогда ты построишь ещё один дом. Для себя. Подальше.

Он улыбнулся — грустно, понимающе.

— Договорились.

Мы чокнулись бокалами. Вино было тёплым, почти сладким. Я пила и думала: когда ты перестаёшь бояться потерять — ты начинаешь жить. Не существуешь. Не выживаешь. Живёшь.

Утром я проснулась от запаха блинчиков. Ветров стоял у плиты, Лиза крутилась рядом, пытаясь помочь. На столе уже стояли тарелки, сироп, свежие ягоды.

— Ты где взял клубнику? — спросила я сонно, кутаясь в халат.

— Купил вчера. Спрятал в холодильник, чтобы вы не нашли.

— Хитрый.

— Выживаю.

Мы сели завтракать. Лиза болтала без остановки — про сад, про подружку Катю, про жирафа, которого ей подарил "Саша". Я смотрела на них и чувствовала, что где-то внутри, там, где раньше была только пустота, начинает расти что-то новое.