Книга Научи меня плохому, страница 74 – Анель Ромазова

— Макар… поласкай меня… только нежно, — я за свои слова не отвечаю, натурально молебным голосом произношу, а под конец задыхаюсь. Голова как не моя, а забитая чьими-то откровенными фантазиями.

Вскинув прямой взгляд из-под бровей, Макар рвано кивает, выразив согласие. Берётся за пряжку на ремне. Кусая губы и затаивая дыхание, стараюсь не особо пялиться. На расстёгнутую молнию. На трусы, промелькнувшие белым бликом. Но на выпрыгнувшем члене, раскрываю глаза насколько это возможно.

Дрогнувшее тело, всхлипывает. Я давлюсь слюной, не успевая её вовремя сглотнуть. Застрявший в лёгких воздух вырывается со свистом.

Макар же… Всё-таки хочет меня здесь?

Стоически выдерживая долго текущую паузу, Макар включает подсветку. Придирчиво следит, как открываю и закрываю рот в потугах надышаться и не лишиться сознания.

Я видела член, но я к нему не прикасалась. Неловко как-то сравнивать, но у Резника больше. Возможно, в неверии, что до этого дошло — мне всего-то кажется. Детородный орган ассоциируется с болью, и тот, что во мне уже был он не такой толстый, как этот. Вены опасно вспухли, нагрубевшими ветками оплетая массивный ствол. Грибовидная головка в темно-малиновом цвете направлена ко мне.

Совершенно не моргаю, уставившись на прибор, находя его по-своему красивым. Член очень гармонично вписывается в Макара, не выбиваясь крепостью и твёрдостью из общей мускулатуры.

— Не торопись, Макар!..только не торопись, — в спешке выкидываю, выставляя обе ладони по центру его груди.

Веду себя хаотично, несдержанно, якобы уговариваю не нервничать. Медленно, очень медленно опустить ствол и не целиться им в меня.

Нервничаю я, искусав губы до такой степени, что их начинает щипать.

Плавно опускают не ствол. Перехватив мои пальцы, Макар …он тянет их с нагрудного рельефа на живой геометрический. Протаскивает по прессу, вынуждая прощупать каждый кубик, следом в удовольствии, как в топлёном молоке, внимаю кончиками пальцев жар, исходящий от косых линий, сведённых вершиной угла к паху.

Одуреть можно, что ещё сказать. На ощупь это всё гладкое и каменное. Как и то орудие ниже, только горячее оно.

Я держу член в руках. Точнее, он лежит на моей ладони, совсем в неё не помещаясь.

— Нет, Вась, в машине точно нет, — усмехается криво, намекая на что-то мне непонятное.

С ума сойти можно!

Вытягиваясь на мне сверху, Макар расплющивает соски и, пышные холмки прижимает, вязко перетряхивается. Член перекатывается в моей ладони, пульсируя выпяченными сосудами. Шелковистый наконечник впечатывается в зудящий клитор, двинувшись и пропахав по всей промежности.

Моя ладонь остаётся зажата между нашими телами. Я не могу её вытащить, после дохожу, что не хочу, но так выходит, что делаю столкновение наших интимных мест намного теснее.

— Мой член тебя любит. Расслабься, Ромашка, это ведь не секс, — поймав зубами за оттопыренную нижнюю губу, принимается трахать мой рот языком и губами, полностью опровергая свои же слова.

Окутав ладонью затылок, фиксирует его, и шея моя в изгибе, а у Резника полный доступ ко всему. Весьма удобно я под ним раскрыта, чтобы безумно целовать тире сосаться. Чтобы растягивать липкие соки по бёдрам, доказывая, что натекло из меня прилично. Неприлично другое.

Неприлично он размазывает мою смазку по члену. Управляя моей же кистью. Скользя ею вдоль опаляющего крупного тела, задерживаясь там, где у него особенно чувствительные зоны. Наслаждение налетает шквалистым ветром. Врезавшись в одну точку, разлетается эхом везде.