Книга Научи меня плохому, страница 5 – Анель Ромазова

Вот именно «славный», но, мне помнится, что чаще встречаются клички у собак. Логично чего уж. Как в том анекдоте: Девушка, вы животных любите. Да. Возьмите меня к себе, я такая скотина...

К чему он мне вспомнился?

— Да, ты рассказывал, — двести раз, я подверглась испытанию.

Человек он хороший. Спокойно, Вася, не нервничай. Это вредно.

— Василиса, а пойдём к ней завтра на чай. То есть, на свидание тебя зову. Мы прям оторвёмся, бабушка с нами часок посидит, а потом к соседке сходит. Я договорился. Ликёр куплю. Будешь ликёр? Если не пьёшь такое, сразу скажи, а то зря деньги потрачу, — пыхтит со свистящей отдышкой, когда ускоряю шаг.

— Я подумаю, Жулик, — витиевато соскакиваю с нафталинового свидания.

— Жульберт! Можно Джойстик, я так в игрухе зареган, если запомнить сложно, сократи до Джоя, — он голосит на весь коридор в секции с уборными.

Забегаю в женский туалет и полчаса прячусь, заодно успеваю вызубрить половину лекции на завтра, сидя как бездомная бессребреница на кафельном полу, с постеленным под попу пакетом.

Выйдя, вглядываюсь с осторожностью за каждый угол и крадусь, мечтая обрести невидимость.

Но не свезло.

В зеркалах я отражаюсь. В стёклах мелькаю. Выйдя на улицу, здороваюсь с преподавателями. Они меня видят, как и Жульберт подскочивший с лавочки. И… Орловский обивающий мыском кроссовка колесо своего авто.

Заметавшись перепуганной крольчихой между этими двумя домогателями, внезапно влепляюсь со всего маху в гору грудных мускулов. В облако чарующего парфюма с нотками прогретой хвои внахлёст с ароматом сильного, тренированного и чуть-чуть грубого тела. Оно намного твёрже, чем моё. Я по нему растекаюсь слабовольно.

Поднимаю голову. Смотрю, приоткрыв нелепо рот на…

Мы виделись один раз. Сначала я растрогалась от истории. Потом он тискал мою грудь. Потом отвёз домой и заодно начистил Орловскому морду.

Кожаная куртка, подбитая тонким мехом, скрипит под моими пальцами. Из-под разведённых половинок, как от раскалённой печки идёт живой и энергичный жар. Меня немножко притормаживает потоками уверенной мужской силы. Свои потрачены в бою с двумя экспонатами из одного музея странностей.

Они все трое одного пола, но как же по-разному ощущаются вблизи.

Макар… Макар Резник и он недавно порвал октагон, первым своим выступлением. По достоверным слухам резина под ним плавилась, а растревоженные девушки кричали чайками и кидали нижнее бельё в проход.

Вот он стоит перед моим Универом, а я прилипла к обжигающему бетонному торсу, как шмякнутое хлопушкой насекомое. С мухой себя не сравниваю, потому что не имею привычки надоедливо жужжать над ухом. Скорее комар, пристроилась к его бешеной энергии и сосу, пока насильно не отодрали.

Выкраиваю пятиминутку, чтобы не сталкиваться с Лексом и отшить Жульберта.

Я обещала связать Макару свитер, но при таком теплообмене, ему впору раздеваться, а не заморачиваться с дополнительным утеплением.

— На ловца и зверь бежит, — реплика пронзительная, и я теряюсь, как её расценивать.

Какой из меня зверь. Уставшая же, словно таракан, которого тапками загоняли по углам.

Ловец неплох, если убрать в сторону, что на парней я не засматриваюсь, не смотрю и смотреть не буду. Никогда!

Сквозь запотевшие очки, рассматриваю бороздку на дико самцовой челюсти. Глаза светлые на контрасте со смуглой кожей, искрящие серо-голубым. Короткая щетина на вид колючая. Думаю, было приятно, если бы он ей потёрся о мою щеку. Губы привлекательно очерчены, и нижняя полнее верхней. Такие выражают эмоции прямо. Гнев и радость как на ладони. Всё ясно, психологический портрет составлен. Макара лучше не выводить из себя. Порвёт на две части одинаково ровно.