Книга Научи меня плохому, страница 203 – Анель Ромазова

— Чё раскипятилась, я же так, — подмечаю испуг, когда он зыркает на крыльцо магазина.

Орловский отходит на приличное расстояние, снова печатая в телефоне.

Падаю за руль с дребезжащим от волнения сердечком и блокирую двери. А этот, видимо, допёр, что его надули. Почти бросается на капот, тыча экраном с набранными цифрами в стекло. Растопырив большой палец и мизинец, показывает — позвони.

Газую и прокатываю Лекса несколько метров на носу своей малютки, потом он отваливается на обочину, поднимается, провожая меня и машину взглядом. Сроду ничего не нарушая, собираю штрафы за превышение скорости по дороге домой.

Незначительные, но всё же.

Переступив родной порог, начинаю потихоньку выдыхать. Снимаю шубку, вешаю её на плечики в шкаф.

— У тебя так ахуенно снежинки на волосах тают, — Макар прислоняется сзади, топит нос в распущенные пряди. Не укорачиваю, потому что он любит до одури пропускать между пальцев и просто смотреть.

Все тревоги отваливаются, как их и не было. Он мой дом, нерушимая стена и незатухающий очаг. Продрогла за те недолгие часы и греюсь.

Пеленает одну ладонь под грудь, оттягивая хлипкий гипюр. Вторая скоротечно распутывает мелкие пуговки. Половина из них сдаётся под нажатием.

— Родной мой. Самый лучший. Самый желанный, — бормочу, моментально попав в эротический бред.

— Марусеныш с Иринкой? — выясняет, куда подевалась наша ураганная доченька и стоит ли надеяться на продолжение.

— Да. Ночевать останется, — отставляю попу, чтобы толкнуться в отвердевший бугор под спортивками, — Стёпка?

Каменный торс дотла выжигает хлопковую блузку. И я вся безбожно горю в объятиях мужа, который своди меня с ума на раз. Всегда его хочу. Всегда готова.

— К Самойловым после тренировки поехал. Его Витальевич до завтра отпросил, — хрипуче шепчет, уже добираясь до сосков и накрывая их широкой кистью. От груди ведёт к бедру, задирая юбку, — М-м-м, как интересно, — шумно мне в ухо, нащупав резинку чулок, а после оценивает идеально гладкий треугольник, проскользнув под трусики, — Это всё для меня, да, маленькая.

Никаких вопросов. В Резнике удовлетворённо рычит двестипроцентный собственник.

Выгибаюсь задом, чтобы Макару было удобно взять своё. Ноги расставляю, находя опору ладошками на стенке. Голову поворачиваю вбок и губами ищу его жадные и неповторимые.

— Не всё. Трахай меня, потом хочу сосать твой вкусный член, — без всякого стеснения стону со всем бесстыдством, чувствуя мускулистый ствол, приставленный к влажному естеству.

— Ромашка, — порочно сипит. Порочнее, чем мой невыразительный лепет.

— Сейчас, я твоя неземная. Что хочешь делай. Как хочешь бери, — покрикиваю от толчка.

Глубоко и сразу до краёв меня заполняет. Замирает, позволяя прочувствовать бесподобное столкновение. Скармливает пошлый. Долгий. Чувственный поцелуй. Сметает покровы на моих губах до восприимчивости оголённых проводов. Трещит, между нами, обнажённая похоть. Вливается в вены, словно вскипячённая морская вода. Прибоем накатывает, как только сжимаюсь на стальной эрекции. В действии и толчках, совсем беспорядочно себя веду. Подаюсь к Макару, кидая своё тело как на амбразуру и растерзание. Стенку скребу и кричу громче, чем принято у Ромашек. Мощные проникновения, и я клянусь, что становлюсь мифической девой, только не с хвостом, а я с крыльями. Оргазм такой же спонтанный и хаотичный, как и секс. Накрывает без прелюдий и преддверия.