Книга Научи меня плохому, страница 183 – Анель Ромазова

Закончил… мля… на нижних… и кончил виртуально на Ромашку.

Разношу пену с цветочным запахом на плоский живот. Пупок обвожу, и неугомонные пальцы лезут ниже. Ставок умышленно не делаю мокрая она и насколько горяча. Я чувствую возбуждение маленькой в учащённом дыхании. И то, что с мыслями долго не может собраться — знак. Как за моей рукой тянется тоже знак, но стоп.

Отдадим кайфу почести и проводим с миром. Он был мне хорошим другом. Склонить Василису к сексу и настоять — несложно. Сложно потом доказать, что я не блядь мужского рода-племени. Так сложилось или меня подставили собственные инстинкты — необъяснимо девушке высоких нравов.

Поднимаюсь обратно по шелковым покровам. Вонзив фокус на прекрасное личико, сам того не замечаю, как принимаю в ладонь тяжесть груди и соски эти камушками перетираю между пальцев.

— Макар, — через вдох Ромашка выносит моё имя, словно вынырнув из себя и в меня пробравшись.

— М? — отстранённо отзываюсь, выкурив жесточайший прилив крови в член.

Но мы ведь не об этом. У нас высокие отношения, а я планомерно скатываюсь вниз, теребя прикольно напыженые верхушки, по скользкой пене между бёдер Ромашки круги вожу.

— Я за себя испугалась… потом за тебя намного страшнее стало. Ты пришёл, и я подумала, что у нас совсем мало …мало, что я на память сохраню, — трагично, в сущности, высказывается.

Так, словно… прощается окольными дорогами.

Пиздец, одним словом, как травит. Ошмётками расхожусь.

— И мне мало, Ромашка… мало было тебя, — на полуслове сухим спазмом захлёбываюсь, ввернув это разрушительное прошедшее время.

Оно никого не щадит и льётся сквозь пальцы.

Василиса закрывает мне рот. Взглядом просит, чтобы заткнулся. Усиливает головой, качая отрицательно.

Лейка душа в держателе над нами лупит в бочину тугим напором. Принимаю весь огонь на себя и от Васи, и от горячей воды.

— Тебе ведь не сложно врать и притворяться. Соври мне сегодня, соври и обмани, что любишь. Я хочу отпустить тебя без взаимных обид, а то, что мы не подходим друг другу с самого начала ясно.

— Не подходили бы, тогда вообще не пересеклись. Я тебя не зацепил, ты меня отшила и никаких гвоздей. Кому-то может не сложно врать и оставаться чистеньким. А я сказал, что влюбился и клятву эту не снимаю. Это ты у нас мнёшь бесконечно …грудь, — подбираю выражения, вываливая не в упрёк, скорее текучку.

— Ничего я не мну, — вступается Ромашка с гонором. Дивные холмы мну я не на добровольной основе и не получив привилегию, но она не порывается мои руки отстранить, поэтому тискаю под шумок, — Ты переспал с другой, Макар. Ты…

— Я проебал свой счастливый билет. Я в курсе и хуйнёй, что ты простишь — не страдаю. Я бы и за меньшее не простил. Например, если б на месте Ариэль была ты и переписывалась с каким-то негодяем за моей спиной.

— Ты себя слышишь? — возмущается, якобы я её уже обвинил во всех тяжких.

А я риторически и зная свой характер.

— Слышу. Осознаю и плакаться, что мне без тебя хуёво не буду, потому что с ней мы начали раньше, чем с тобой, потому что хотел её, хотел тебя и случилось. Смысл раскаиваться, если уже не изменить, а ты не принимай близко к сердцу, потому что не должна вариться в моей херовой сломанной системе ценностей, — снимаю лейку, ополаскивая Ромашку, и пытаюсь волосы не слишком мочить.