Книга Марионетка для бандита, страница 27 – Ася Любич

Он резко поднимает мое лицо к себе, разглядывая темным, агрессивным взглядом.

— Что ты задумала?

Моргаю ресницами, стараясь сделать глаза круглыми.

— Я просто учусь, чтобы хорошо выполнить твое задание и соблазнить любого мужчину, какого ты скажешь. Я вообще готова сделать все, что ты скажешь…

— Дрянь, — вжимает он пальцы в мою шею, прижимается к распухшим от минета губам и так же резко отпускает.

— Все, вали, отдохну хоть от тебя.

Он высаживает меня возле онкологического центра и я спешу покинуть машину. Два дня без Арсения это почти рай, несмотря на то, что сестра последнее время сильно мучается. Ей сейчас проводят облучение. Она потеряла волосы и теперь постоянно поэтому повожу переживает. Я уже привезла ей несколько красивых повязок и даже накупила париков. Когда она может двигаться, я включаю музыку в ее палате, и мы танцуем, изображая разных певиц или актрис.

— Как бы я хотела стать актрисой, ты не представляешь, — шепчет под вечер Тома, пока мы заваливаемся уставшие на кровать.

— Станешь… Вылечишься и станешь кем, захочешь.

— Обещаешь?

— Обещаю, — верю в свои слова, потому что нас с ней только и остается, что верить.

В воскресенье утром, спускаюсь в холл, чтобы купить в автомате кофе. Уже прижимаю карту, жду, когда нальется напиток, забираю его и тут же проливая, сталкиваясь с прямым, темным взглядом отчима.

— Петр…

— Привет, моя девочка. Я искал тебя. Объездил все онко-центры, ждал в каждом и вот она, удача. Какая ты стала красивая… У меня нет слов.

— Что вы тут делаете, где мама?!

— Я бросил эту суку, когда узнал, что она сделала. Теперь нам ничего не может помешать быть вместе.

Я выдергиваю руку, смотрю по сторонам и, замечая охранника, кричу:

— Помогите! Меня хотят похитить!

— Да молчи, дура, я же как лучше хочу, — дергает он меня, выдыхает в лицо пьяным дыханием, утаскивая силой за пределы больницы. Охранник даже не шевельнулся, а я уже на улице. Вся сила и дерзость, которые всегда появляются рядом с Арсением, теряются, остается лишь пронизывающий насквозь страх, что этот ублюдок, наконец, добьется, чего хотел так долго. Кто ему помешает? Кто?

— Помогите! Помогите! — ору во все горло, а он дает мне по голове, от чего в глазах резко темнеет. Он увлекает меня к машине и заставляет забраться в багажник. Заводит машину и тут же уезжает куда-то. Я стону от боли, но лезу в карман за кнопкой, что Арсений заставил в свое время надеть.

"Однажды она может спасти тебе жизнь".

Нажимаю, сразу замечая, как она начинает гореть красным крошечным огоньком. И что теперь остается, только ждать и надеяться, что Арсений не занят, что его люди заметили мою пропажу, что он успеет спасти меня до того, как Пете удастся меня поиметь.

Оказывается, имеет большее значение, кто тебя насилует. Потому что поначалу на Арсения мое тело хоть и слабо, но отвечало, а Петр вызывал всегда лишь тошноту и омерзение.

Спустя некоторое время машина останавливается. Я сжимаюсь от страха. И вспоминаю урок Арсения. Он говорил, что его заводит, как я сопротивляюсь.

А если Петю тоже?

Тогда, может быть, притвориться мертвой? Потерпеть и задержать дыхание? Сколько я выдержу? Это если он не начнет меня лупить или дергать за волосы.

Но это не срабатывает, потому что, как только открывается багажник, я щурюсь от яркой лампы, которой он светит прямо в лицо.