Книга Еще одна глупая история любви, страница 38 – Кэтлин Дойл

Я ничего не пишу ему в ответ. Я уже на взводе, а если начну с ним переписку, то станет еще хуже. Вместо этого проверяю почту – нет ли чего-то новенького от Сета. Немного его оптимизма пойдет мне на пользу.

Есть! Новое письмо. Но в нем отсутствует эйфория, что удивляет.

От: sethrubes@mail.me

Кому: mollymarks@netmail.co

Дата: понедельник, 1 января 2019 года, 18:52

Тема: Re: Re: поздравляю!

В порядке ли я? Ну, давай посмотрим. Я у себя в кабинете, хотя сегодня у нас национальный праздник и сейчас девять вечера^[38].

Так получилось. У меня на сегодняшний вечер был запланирован ужин с приятелем, но он позвонил днем и отменил нашу встречу, и я чуть не расплакался. Нет, не совсем так. Просто я отреагировал более бурно, чем следовало бы, на отмену совместного ужина. Вероятно, все дело в том, что я сейчас ни с кем не встречаюсь, а мои друзья проводят время со своими семьями, которые они активно создавали, пока я, несмотря на все приложенные усилия и желание найти родственную душу, зарабатывал миллионы долларов, составляя «железные» брачные контракты.

Мне нужно, чтобы у меня была жизнь, Моллс. Я слышал, что человеческое существование – это нечто большее, чем переговоры и судебные слушания по вопросу места проживания детей после развода родителей, и невероятно дорогие суши навынос у тебя на письменном столе.

Это совсем не тот Сет Рубинштейн, которого я знаю. Он кажется отчаявшимся и упавшим духом. И это вызывает беспокойство. Я даже не думаю об этом. Просто пишу ему ответ.

От: mollymarks@netmail.co

Кому: sethrubes@mail.me

Дата: понедельник, 1 января 2019 года, 18:55

Тема: Re: Re: Re: поздравляю!

Бедный одинокий старичок. Знаешь, ты всегда можешь мне позвонить, если тебе требуется плечо, на котором можно всплакнуть. Здесь сейчас только семь вечера, а я люблю несчастных людей.

555–341–4532.

Хо

Мой телефон звонит практически сразу же. Секунду я колеблюсь. Мы на самом деле будем разговаривать по телефону? Как в годы учебы в школе, когда мы вели долгие эмоциональные разговоры, которые могли длиться часами?

Вероятно, нет. Я просто скажу «Привет!» и удостоверюсь, что с ним все в порядке.

Я отвечаю после второго звонка.

— Вау, – говорю я. – Как ты быстро. Приятно узнать, что у тебя до сих пор нет хладнокровия.

— Молли Маркс, я когда-нибудь притворялся, будто у меня это хладнокровие есть? – В его голосе слышится улыбка. Могу представить, какая она кривая. Хорошо. Значит, он не чувствует себя таким уж несчастным, как я думала.

— Ты прав, – соглашаюсь я. – Ты всегда честно признавал, что ты тормоз и болван.

— Спасибо.

Возникает неловкая пауза. Я не знаю, что еще сказать.

— Мне очень жаль, что ты застрял на работе.

— О, все нормально. Лучше здесь, чем дома. А ты чем занимаешься?

— Да особо ничем. Думаю, не приготовить ли пасту.

— Мне казалось, что в Лос-Анджелесе не едят пасту.

— Едят те, кто страдает похмельем.

Он смеется.

— Ты вчера была на крутой вечеринке?

— Крутейшей.

— Но, по крайней мере, было весело?

— Да, но после всего этого светского общения на следующий день я всегда бываю какая-то дерганая. Плюс в районе Нового года мне всегда не по себе. Ненавижу этот период.

— Я тоже его ненавижу, – признается Сет. – Давит со всех сторон – нужно начинать что-то новое, становиться лучше.