Книга Еще одна глупая история любви, страница 24 – Кэтлин Дойл

— Ты просто пытаешься заставить меня приехать на следующий вечер встречи выпускников.

Он задумывается.

— Ну, я получил большое удовольствие, когда тебя трахал.

Боже праведный!

— Что? – спрашивает он, видя, как я ерзаю. – Тебе не понравился секс?

— Понравился, – слабым голосом признаю я. – Настолько сильно, что это меня бесит. Ты меня бесишь. Ты был таким же раздражающим типом и в школе?

— Да! – ухмыляется он. – Давай, Маркс. Ты боишься, что я лучше разбираюсь во взаимоотношениях? Страшно проигрывать?

Я не боюсь. Просто чувствую себя сбитой с толку тем фактом, что парень, с которым я встречалась в школьные годы, сидит напротив меня и является воплощением успешного, уверенного в себе профессионала, причем в отличной физической форме. Сидит он без рубашки (грудь его покрывает густая растительность настоящего мужчины – этой растительности там не было, когда я в последний раз видела его в таком виде!) и разговаривает так, словно мы взрослые люди, у которых только что случился секс. На самом деле хороший секс.

Не знаю, почему я удивляюсь. Между нами всегда была искра. Но сексуальное влечение бывает разное. Одно дело, когда вы тискаете друг друга в гостевом домике чьих-то родителей на вечеринке, – это такое влечение, когда вы ищете укромные уголки, чтобы прикоснуться друг к другу, а каждый час, когда этого не происходит, становится настоящей пыткой. И совсем другое дело сейчас.

Здесь… все по-взрослому. Секс зрелых людей. Все знающих. С игривостью.

Это подобно первой случайной встрече героев ромкома при необычных, нелепых или комических обстоятельствах.

Я в раннем возрасте узнала, что происходит после так называемого счастливого конца.

Но я верю в свою способность «читать» людей. Когда ты пишешь сценарии с избитыми сюжетными ходами, ты видишь, как люди повторяют их в реальной жизни. Они ничего не могут с собой поделать. Они вдыхают эти выдуманные истории с воздухом.

Однако люди – это не герои книг и фильмов, они не созданы в лаборатории, чтобы идеально подходить друг другу.

Как человек, который изучает подобные вещи для работы, я могу взглянуть на пару и увидеть то, что им требуется, но что они никогда не найдут друг в друге. И эта несовместимость разъединит их, разведет в стороны.

Я вижу, как все закончится.

Я не говорю, что мне нравится это знать. Имею в виду, что, если бы могла написать для друзей, как сложатся их взаимоотношения, я бы это сделала.

Значит, соглашаться на пари?

Без проблем.

Я могла бы выиграть его во сне.

— Отлично. Пять пар, пять лет. Каждый из нас получает по очку за каждую пару, в отношении которой мы оказываемся правы.

— Идет, – говорит Сет.

— Поскольку у меня есть явное преимущество, ты можешь выбрать первую пару.

Он легко постукивает пальцем по губе и думает.

— Мэриан и Марк.

— И что ты предсказываешь?

Он смеется.

— Ты шутишь? Очевидно, что у них любовь. Они влюблены друг в друга с подросткового возраста, а как они вчера танцевали… Я думаю, что они наконец это поняли. Ставлю на то, что, когда мы увидим их в следующий раз через пять лет, они будут женаты и еще успеют завести детей.

Не согласна. Ностальгия по школьной любви – это совсем не то же самое, что совместимость. На нас можно посмотреть. Сет принимает избитый сюжетный ход из ромкомов под названием «второй шанс» за возрождение настоящих отношений.