Книга Еще одна глупая история любви, страница 142 – Кэтлин Дойл

Крепче прижимаю ее к себе. Я знаю, что это заставляет ее вспомнить все, что сделал ее отец.

— И еще я думала о том, как ты всю жизнь имеешь дело с подобными вещами, – продолжает она. – И я говорю себе: да, может, Вселенная выбрала такой способ показать мне, что твоя работа – это нечто позитивное, ты занимаешься хорошим делом, и мне не нужно чувствовать себя виноватой из-за того, что ты не можешь помочь моей подруге. Но когда ты сказал, что не можешь, для меня это прозвучало как «Конечно, нет». Это глупо с моей стороны.

Мне очень неприятно это слышать. Моя карьера – это одна из немногих вещей, которые я не могу изменить ради нее, я не могу ей этого обещать, и мне грустно, что она может всегда испытывать внутренний конфликт из-за того, чем я занимаюсь. Возможно, с этим напряжением нам просто придется жить всегда.

— Понял, – говорю я. – Мне больше всего на свете хотелось бы ей помочь, побороться за нее. Я не хочу показаться эгоистом, но у меня такое чувство, что это была бы возможность показать тебе, что я делаю, проявить себя, но Роб все испортил. Деззи найдет себе прекрасного адвоката – мы проследим, чтобы у нее это обязательно получилось.

Молли склоняется ко мне и легко целует в губы.

— Тебе ничего не нужно мне доказывать, Сет. Но у меня есть мои собственные тараканы, и они никуда не исчезают просто потому, что я люблю тебя.

О Боже, какое облегчение слышать эти слова.

— Я тоже тебя люблю, – шепчу я в ответ.

Я держу ее в объятиях, пока у нее не замедляется дыхание. Я рад, что мы пережили нашу первую ссору после того, как стали парой.

Утром я просыпаюсь до нее и тихо выхожу из дома на пробежку. (Бегать в ее гористой местности гораздо тяжелее, и я понимаю, почему Молли отказывается.) Когда я возвращаюсь, она уже одета. Она отмахивается от моего предложения приготовить ей завтрак – она хочет отвести меня в свой любимый мексиканский ресторанчик и заказать там орчату^[99] и чилакилес^[100], чтобы подпитать нас энергией перед путешествием.

Я делаю заказ так, как она советует: наполовину соус моле^[101], наполовину зеленый, сверху яичница-болтунья. Владелец ее знает, называет mija^[102], и внезапно мне хочется, чтобы мы остались в Лос-Анджелесе вместо того, чтобы отправляться в «Юкку коротколистную» – мне нравится видеть Молли в ее мире.

Но если все пойдет так, как я надеюсь, я смогу делать это всю оставшуюся жизнь.

Мы едем в пустыню – вначале по ровной дороге, ярко светит солнце, но не видно ничего примечательного, затем начинается красота. Из коричневой земли вырастают тысячи высоких белых мельниц. Дорога ведет к скалистым горам. Примерно через два часа пути я впервые вижу юкку коротколистную. Никогда раньше не видел это дерево в живой природе и говорю Молли, как меня восхищают его ветки, которые делятся снова и снова – и получается нечто, подобное сейсмическим образованиям. Мы едем по дороге, которая очень выразительно называется шоссе Двадцати девяти пальм, проезжаем странный городок, в котором перемешаны старые салуны, хипстерские бутики, торговые центры и брошенные дома, затем Молли сворачивает с шоссе и гонит по ряду неасфальтированных дорог к воротам, на которых висит деревянная табличка: «Ранчо “Калифорнийский заяц”».

— Нам сюда, – объявляет Молли, выпрыгивает из машины, достает ключ из заднего кармана джинсов, отпирает ворота, чтобы мы могли заехать на территорию.