Книга Это развод, мой герцог!, страница 96 – Наталья Варварова

— Ты плохо представляешь, как устроены первые монны, Люци. Для них пасть в неравной битве, утащив за собой соперника — значит не зря пройти мучительной путь, который зовется жизнью. Первый герцог — это подходящий трофей. Пустив тебя на фарш, можно спокойно приникнуть к корням Древа.

Люцифер редко терялся, но сейчас перестал что-либо понимать.

— Господин, — герцог на всякий случай склонил голову. — Она не может воспользоваться своей магией. Я позаботился.

— Легенды, в которых монны кромсают своих любовников, вовсе не легенды. Как только ты войдешь в нее, эти руки превратятся в мечи, а удар будет не отразить. Даже на перерождение отправлять станет нечего… Как сказали бы поэты, мрачная и в то же время волнующая практика, наполненная символизмом.

Герцог все еще сомневался, кто же перед ним — тот самый смесок, его двойник или же жалкий подражатель. Если бы оригинал вдруг решил защитить монну, то не стал бы ничего пояснять и читать лекции.

Как только Люцифер додумал эту мысль до конца, его лишило Огня, поволокло к окну и вышвырнуло вниз головой с третьего этажа. То есть ответ пришел сам собой. Далее сращиванием костей, в том числе позвоночника и шеи, занимались уже лекари.

Веренея снова получила возможность двигаться, но не спешила радоваться. Названный гость подошел к окну и глянул на мостовую. На свету его белоснежные и не очень длинные волосы сияли над головой, как нимб.

— Не понимаю это твое упрямство. Положим, он вскрыл раму, но почему ты не разворачиваешь мою защиту, а пользуешься своей. Так далеко от Чертогов, в мире с противоположной магической природой, она, разумеется, сбоит. Нелогичное и бессмысленное проявление своеволия.

Не показывая своего волнения, Веренея постаралась соединить края блузки. Пальцы слегка дрожали

— Я не ожидала нападения от верховного демона. Кому я нужна... А лишний раз выпускать сложнейшее плетение, это привлекать к себе внимание. Мне вообще не стоило соваться сюда. Хорошо, что здесь воспринимают меня ровно так, как этот герцог.

Беловолосый развернулся к ней.

Пресветлая уселась прямо, насколько позволял чрезвычайно мягкий диван, и сложила руки на коленях.

— Тебя сюда отправил я. А вот убиваться я приказа не отдавал. Ты бы потом заколола себя, разве это правильно? Ну же.

Обманчиво мягкий голос. Значит, может наказать в любой момент.

— Раз в десять лет я выполняю одно ваше поручение, сенатор… Никто не может ко мне прикоснуться против моей воли. Особенно с такой кровью, как у него. Нельзя жить с подобным позором.

Гость уселся в единственное кресло. Почти такое же широкое, как диван. Он развел колени в стороны. Вздохнул.

— Я требую уважения, монна трех домов. И хоть каких-то усилий по самосохранению с твоей стороны. Моя кровь тоже грязна, но господин у тебя один. Покажи мне, что ты чтишь. По своей воле, разумеется.

Веренея поднялась, стараясь не думать о том, что делает. Еще несколько шагов, и она опустилась — почти рухнула — на колени рядом с ним. Уткнулась головой ему в ногу, признавая право владеть ее магией.

Оба на какое-то время замерли. Мужчина сменил раздражение на милость, а монна погружалась в отчаяние, которое вскоре должно было смениться равнодушием.

— Я бы убил его, но он нужен мне здесь. Какое иррациональное чувство. Вполне нормальное для ангела или демона, только не для меня. Когда он тянулся к твоей груди, я хотел отгрызть ему и эту руку, и голову заодно. У тебя замечательная грудь.