Книга Это развод, мой герцог!, страница 152 – Наталья Варварова

Маркус за эти годы сильно поменялся. Когда он возвращался в Бездну, то светские мероприятия его больше не интересовали. Портной и парихмахер — да. И обязательно — ежедневные прогулки с детьми. Он и дома возился с ними без перерыва. И держал дверь в личное святилище, то есть в собственный кабинет, всегда открытой.

Что до меня, то я обязана была посещать с ним его любимую оперу — в каком бы из миров ни проходила «революционная» премьера. В отместку иногда вытаскивала его на выставки. Беррион легко отпускала нас, как она говорила, проветриться и вместе с армией нянь несла вахту четыре-пять часов.

Демон наконец признал усадьбу своим домом и стоически выносил непрекращающуюся стройку в парке и вечный ремонт в особняке. Поначалу молча выслушивал мои пространные пояснения. И каждый раз это было… огнеопасно.

— Пергола начала раздражать? Загораживала свет кадкам с камелиями? Или ливазийский кедр, три недели как самый любимый, не сочетался с цветом бамбука на ее поперечных балках? Какая жалость, козленочек. Снесла перголу? Ну, иди сюда, моя маленькая.

В глазах герцога при этом полыхало так, что моим первым желанием всегда было кинуться на утек… Но я ведь дочь Грундры. Не во мне ли кровь великой Шерегеши? Я бралась за стол, переворачивала его и сразу швыряла — прямехонько в безразмерную пасть.

Однако не всегда я вела себя подобно воительнице. Иногда, действительно, взвизгивала и бросалась бежать, замыкая за собой дубовые двери на зачарованные цепи и каленые замки.

В этом тоже имелся расчет. Набегавшись, монстр вел себя чуточку более вменяемо, вспоминая, что я слабая женщина. К тому же напуганная… И когда на старте своего оргазма я все-таки шла на агррррхцврм, пытаясь пробить ему сонную артерию опорным когтем, он не швырял меня на пол, не бил головой об стену, а лишь ласково так стискивал ребра.

Изо рта демона вываливался необъятный язык, угрожая задушить, и я приглушенно пищала:

— Маркус попробуем уже по-человечески. Я больше… Я больше сегодня не буду.

Шлепок по попе вызывал головокружение сразу везде.

— Какая послушная козявочка. Конечно, не будешь. Ты сейчас так кончишь, что забудешь, кто ты — тролль, человек или маленькая серая тучка. Давай, покричи для меня. Давай же.

…От этих видений захотелось заплакать. Дети так сладко спали, а я зачем-то проснулась. Маркуса не было дома уже тридцать семь дней. Через пять часов закончится тридцать восьмой.

Нет, это не означало, что все совсем плохо. Случались отлучки и в два-три раза продолжительнее. Но мы с ним договаривались, что он сильно, прямо как следует, старался не задерживаться дольше, чем дней на двадцать.

Три недели я проводила без него, в сущности, неплохо. Отдыхала от марафонов в постели. Вникала обратно в дела наших благотворительных организаций. А вот дальше… Дальше я становилась дерганой, потому что представляла, что это огромная бестолковая башка все-таки скатилась с плеч в каком-нибудь из миров. Не исключено, что и не в этом измерении.

Часы внизу ударили несколько раз. Ночь двинулась к утру. Иди ты к бабушке своей Бездны, Виттен. Не выйду за тебя замуж. Нет в этом никакого проку… Горбатый тролль не дойдет до той самой горы… За окном коротко ухал филин пепельнокрылый. Их семейство облюбовало сосны, которые я вырастила под окнами спальни.