Книга Эдельвейс для орка, страница 17 – Лана Воронецкая

Меня несёт сквозь ревущий хаос Завесы. Это не пространство и не время, а вихрь из клочьев чужих мыслей, забытых эмоций и сырой, необузданной магии.

Сжимаю волю в кулак, придавая проекции форму своего тела. Высокий, сильный... но нельзя напугать человечку. Не сейчас.

Если она увидит орка, то испугается. Люди боятся нас, считают дикарями и чудовищами. А я не хочу, чтобы моя первая встреча с ней омрачилась страхом. Она и так достаточно напугана.

Придаю коже смуглый человеческий оттенок вместо привычного зелёного. Смягчаю черты лица, делая их расплывчатыми.

И… резко вдыхаю чужие запахи. Ощущение страха и боли пронзает меня.

Вспышка молнии из окна освещает комнату, огромную кровать и хрупкую фигурку в тонкой, почти прозрачной кружевной сорочке.

Небольшая грудь просвечивает тёмными ореолами сосков и тяжело вздымается в такт сбившемуся дыханию. Рассматриваю узкую талию, плавную линию бедра.

Внутри сжимается тугой, горячий узел, от которого кровь бежит быстрее. И… резко приливает между ног. Хочется коснуться, провести ладонью по этой шёлковой коже, почувствовать её тепло.

Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.

Духи... Она ещё прекраснее, чем в видениях. Даже измученная болью, даже с влажными от пота волосами, прилипшими к лицу, она излучает такую чистую красоту, что у меня перехватывает дыхание.

Но вид цепей на её запястьях заставляет меня сжать кулаки до боли. Серебряные оковы... Этот подонок знает, что делает. Это артефакты, которые запирают магию. И магия сжигает мою маленькую изнутри.

«Тише, солнечная дева. Я здесь».

Передаю слова прямо в её разум. Так безопаснее в этом месте, пропитанном чужой магией. Её глаза расширяются от удивления, и в них вспыхивает что-то, что заставляет моё сердце биться быстрее. Не страх. Облегчение?

В её кулачке зажат эдельвейс.

Осторожно разжимаю хрупкие пальчики. Прикосновение...

Даже через проекцию её кожа обжигает меня волнительным теплом. Цветок оживает, вспыхивая серебристым светом.

— Кто ты?.. — шепчет она.

Я не могу ответить прямо. Не сейчас.

Склоняюсь ближе, изучая её лицо. Такая красивая... и такая измученная, переполненная магией, которую она не может выпустить из-за оков, и которой она не умеет управлять.

Аристократы врут простым людям. Называют их магию болезнью, «Жгучей Хворью». Конечно, если не учиться управлять внутренней силой, можно навредить и окружающим, и себе прежде всего.

У этой малышки магический уровень зашкаливает. Он, наверное, даже выше, чем у её сестры. Вот это мощь!

Безумство агонии горит в её глазах.

— Я заберу твою боль.

Наклоняюсь, чтобы коснуться губами её губ.

И мир взрывается.

Это не просто прикосновение. Это удар молнии, разряд чистой силы, который пронзает моё астральное тело до самого основания.

У орков нет такого обычая. Мы не касаемся губами друг друга в знак нежности. Не засовываем друг другу в рот языки…

Но я видел, как это делают люди. Видел в отголосках мыслей за Завесой. Люди так делают, когда нравятся друг другу. Это знак близости, обещание, клятва.

Её магия не отталкивает, она подчиняется мне. Бурлящий, огненный поток чистейшей силы, который не находил выхода, теперь вливается в меня.

Чистое, первобытное наслаждение. Вкус моей Истинной — отчаянный, сладкий, мой!