Книга Эдельвейс для орка, страница 14 – Лана Воронецкая

Слепящая волна света вдруг вырывается из меня.

Валериуса отбрасывает, как тряпичную куклу. Он летит спиной назад и с грохотом врезается в книжный шкаф. Девушки с визгом отскакивают по сторонам, прикрывая наготу руками. Воздух в комнате трещит, пахнет озоном и грозой.

Вокруг меня колышется мерцающая серебристая аура — мой щит.

Инквизитор медленно поднимается на ноги. Сочувствие окончательно сползает с его лица, обнажая уродливую гримасу чистой, незамутнённой ярости. Его взгляд прикован к моему предплечью, где сквозь тёмную ткань платья всё ещё просвечивает серебряный узор.

— Кто?! — рычит он, и его голос срывается на звериное шипение. — Кто посмел… поставить своё клеймо на тебе?!

Чуть ранее

За Завесой, Клан Горного Узла орков

Шаман РейТан, приближённый и равный по силе и значимости вождю клана, его вторая рука

Пение шаманов вибрирует в моих костях, вплетается в гул Каменного Сердца — нашего магического Источника, силы нашего клана.

Я, РейТан, шаман Горного Узла, стою на коленях в центре общего круга. Рядом собрались величайшие шаманы кланов, приехавшие на наш праздник. Мы заглядываем за Завесу, отделяющую мир орков от мира людей.

У нас много вопросов. И самый главный — почему слабеет Завеса?

Мы все видим одно и то же: нарушен баланс, потому что сила вытекает из одного мира в другой. Завесу нельзя разрушать. Она — хрупкое равновесие, которое удерживает два мира от взаимного уничтожения.

Но не судьба клана, и даже не судьба двух наших миров сейчас рвёт мою душу.

Несколько недель назад духи предрекли мне встречу с Истинной. А свою истинную орк может встретить только среди людей.

Духи показали цветок судьбы — серебряный эдельвейс. С тех пор я ищу его. В каждом сне, в каждом видении, в каждом шелесте ветра.

Я ждал эту девушку с самого детства, когда она мне являлась во снах, которые стерлись временем, оставив лишь налёт предвкушения и ожидания чуда.

Магия шаманского круга затягивает, темнота перед глазами сгущается, переходя в зыбкие силуэты и чужие запахи — холодный камень, горькая трава… и страх.

И там, за Завесой, я вижу мой серебристый эдельвейс.

В руке у девушки.

Видение проясняется. Я вижу комнату, роскошную, как склеп. И на огромной кровати лежит хрупкая фигурка в тонкой сорочке, что не скрывает чувственные изгибы тела. Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.

Внутри меня всё сжимается в тугой, горячий узел. Это не просто голод тела. Это зов души. Не просто обладать, а защитить. Укрыть. Согреть.

А потом я вижу её лицо. Оно искажено болью. Моя нежность мгновенно сменяется яростью. Чёрной, первобытной. Её запястья… Духи, её запястья прикованы к кровати тонкими серебряными цепями!

В видении появляется тень. Человек. Его голос, полный холодной, садистской жестокости, впивается мне в мозг.

— Сама будешь умолять меня взять тебя… А пока… наслаждайся болью.

Тень растворяется. Девушка остаётся одна, её тело содрогается от беззвучных рыданий.

Видение обрывается с такой силой, что я с криком вылетаю из транса, хватая ртом воздух. Я стою на коленях в центре круга, в ушах до сих пор звучит этот мерзкий человеческий голос.

Меня душит ярость. На мучителя. И на себя за бессилие.

Но под этой яростью, как раскалённое ядро, горит одно-единственное слово.