Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 31 – Кира Лин

Нахмурившись, я случайно заметила, что зеркальная дверца полки приоткрыта. Рука сама потянулась, но вместо того, чтобы до конца закрыть, я распахнула её, отчасти со злостью, отчасти страшась того, что могу там увидеть.

Флакон с любимыми духами Мишель, косметичка, расчёска и коричневая глиняная миска для приготовления зелий. Я схватила её, заглянула внутрь прежде, чем успела подумать, и в нос ударил уже знакомый запах.

Глаза ещё не видели, но я уже знала, что обнаружу на дне. Грязно-зелёная жидкость с приторно-сладким травяным запахом. Проклятье!

Не зря мне показалось, что я переборщила с ванилью в кофе, но оставалось непонятным, почему мне память не отшибло?

Рука затряслась, едва не выронила миску. Быстро вернув её на место, я закрыла дверцу и обняла себя за плечи. Моё отражение стало почти прозрачным от страха. Этого не может быть! Мишель не могла изготовить зелье и, уж тем более, подлить нам в кофе!

Или могла?

Сердце колотилось так, что грудь сдавило. Я поплелась прочь из уборной, хватаясь руками за стены. Хотелось разнести весь дом к ехиднам и поднять всех на ноги, завопить во всё горло и потребовать объяснений.

Но ещё предстояло обследовать каждый укромный уголок, все комнаты, пока убийца не опомнился. Кем бы он ни был, я обязана его вычислить.

Остановившись в дверном проёме, я перевела дух и вернулась, чтобы осмотреться. Под ванной оказалось чисто, настолько, что серебристый кафельный пол сверкал, как зеркало. В тумбе под раковиной хранилась бытовая химия, и осмотр ничего не дал. Так не бывает же!

Если убийца заметал следы (о Мишель и думать не желаю), то должен был вылизать помещение, каждый дюйм, каждую щель. И не забыл бы отмыть миску от яда. Поэтому идеальная чистота ванной комнаты не вязалась с найденной ёмкостью из-под зелья.

Впопыхах убийца попросту забыл о ней? Тогда почему потом за ней не вернулся?

По спине скользнул холодок, страх провёл когтем по позвоночнику, вызвав дрожь. Словно во сне, я обернулась на тёмный прямоугольник дверного проёма, из которого лился свет в гостиную.

Край стола, створка шкафа и угол дивана, а всё остальное — плотная бездушная чернота, и ощущение присутствия кого-то постороннего. Показалось, что слышно чужое дыхание и шорохи, шелест ворса на паласе от осторожных, крадущихся шагов, но сердце билось столь неистово и громко, что я не должна была этого заметить.

Выпрямившись, я шагнула во мрак гостиной и огляделась, чудом уловив движение на стене. Гибкая тень взмахнула хвостом и устремилась к спальне для гостей. Небольшая комната, в которой иногда ночевал Джош, но сегодня он остался с Мишель.

Я последовала за проворной пантерой, осторожно нажала на ручку и распахнула дверь. В густом неподвижном воздухе повис запах лакированной мебели и фиалок — мамины любимые цветы.

Когда делали перепланировку и меняли интерьер, старые вещи заперли в одном помещении. Обстановка спальни для гостей в точности повторяла комнату родителей, до выбитых роз на окантовке простыней и зажимов для штор в форме золотых ромашек.

Картины на стенах и обои в полоску, тяжёлые шторы цвета молочного шоколада, что стекали мягкими складками на пол, сбегающие по ним цветы и россыпь блёсток. Даже плед на кровати лежал так, как мама любила — с подоткнутыми под матрас углами.