Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 210 – Кира Лин

Не дожидаясь его ответа или возражения, я вышла из помещения, цепляясь за руку Бена.

Чёрные кружева на платье были мягкими на ощупь. Я стояла перед зеркалом и теребила их пальцами, пока Бен застёгивал молнию на спине.

Эти изящные кружева обрамляли вырез-лодочку, края длинных рукавов и подол платья. Юбка была длиной чуть выше колен спереди, а сзади переходила в шлейф, тоже расшитый кружевом. Ткань плотная, но струящаяся.

Наряд мне помогла выбрать Мишель, и я согласилась на её смелое решение — ведь мы разодевались на похороны. У магов свои, особые традиции проведения прощальной церемонии.

Вырез оголял ключицу, и цепочка кулона терялась в нём, отчего создавалось впечатление, будто она — декоративная деталь платья. Волосы были разделены на прямой пробор и рассыпались по плечам локонами — тоже заслуга Мишель.

Сама я бы так не старалась, учитывая, что нас всех ждёт. Коснувшись прядей, я подумала о том, что они незаметно потемнели и теперь почти сливались с чёрнотой платья.

Из-за этого лицо казалось бледным. Только на щеке розовел тонкий шрам. Скоро он совсем исчезнет, в отличие от шрамов на животе. Они уже не так беспокоили, как вчера, но я их ощущала тяжестью, стягивающей кожу под плотной повязкой.

В зелёных глазах вихрилась тьма — тонкое, едва заметное колечко на радужках. Кружево густых ресниц, подкрашенных тушью, усиливало эффект. Вздохнув, я коснулась кулона через ткань платья, камень вспыхнул от тепла пальцев и погас.

Закончив с крючками и завязками, Бен отвёл волосы с моего плеча и прижался губами к шее — не целуя, а только слегка касаясь. И посмотрел на моё отражение в зеркале.

Моргнув, я глянула ему в глаза. И не смогла ничего прочесть — лицо его ничего не выражало, лишь морщинка на переносице выдавала беспокойство. Я кожей ощущала напряжение в его теле, но внешне оно никак не проявлялось.

Вздохнув, я посмотрела в зеркало на его руки, охватившие мою талию. И ощутила внутри себя пустоту — ту пустоту, которая наступает, когда слишком долго переживаешь, размышляешь, и вдруг устаёшь. И приходит смирение.

А с чем именно я смирилась? С тем, что нам придётся бороться и терпеть потери.

— Не накручивай себя раньше времени, — тихо сказал он, глядя на моё отражение.

— Я не хотела ничего этого, — прошептала я. Накрыв его руки ладонями, посмотрела на перстень. Камень, будто почувствовав, что на него обратили внимание, вспыхнул бордовыми переливами. — И даже не знаю, что со всем этим делать.

— Прислушиваться к своему чутью, — выдохнул Бен и провёл губами по линии шеи. Прикусив мне мочку уха, он улыбнулся. — В тебе всегда жила эта сила, так освободи её. Хватит задвигать щитами.

— Ты же должен понимать, что я не смогу с ней справиться?

— Справишься, — нахмурившись, он отстранился и выпрямился. Прижался щекой к моим волосам, глядя куда-то мимо. — Быть может, не сразу, но пока не попробуешь — не узнаешь.

— Я столько раз задавалась вопросом: «почему именно я?», — закрыв глаза, выдохнула я и провела большими пальцами по его рукам. — Но ни один ответ меня не устроил.

— А тебе больше по нраву отсиживаться в укрытии? Сидеть и надеяться, что не зацепит? — по голосу было заметно, что он улыбнулся при этих словах. — Ты можешь попытаться убедить кого-то другого в своей трусости, но только не меня.