Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 52 – Кристина Юраш

Щелчок.

Шипение.

Они слились, будто расплавленное стекло, застыли, образовав единую пластину. Я замерла.

Вот это чудеса! Вот это я понимаю «магия древних»!

В груди сжалось холодное кольцо. Магистр не шутил. Это было что-то невероятное. Это была память пространства. Портал помнил свою форму, и магия, которой не подвластно время, возвращала ей прежний облик.

Я продолжила. Двигала, отпускала, наблюдала, как древнее плетение делает работу за меня. Камень гудел, тяжелел, впитывал тепло моих пальцев. К утру или к ночи — в цитадели время текло иначе — узор сомкнулся почти полностью.

Получилась плита. Тонкая, около двух пальцев толщиной, но весила так, будто я пыталась поднять крышку от колодца.

Я провела ладонью по поверхности. Гладкая. Холодная. И — пустота в центре. Один сектор отсутствовал.

“Вот так всегда! Тоже мне! Коробка с паззлами! Всегда боишься, что одной не хватает, и ее не хватает!”, — злилась я.

Я сжала зубы. Нужно спуститься вниз и поискать нужный кусочек. Пока я думала о чистоте, решала вопрос жизни и смерти, мой слух резко обострился.

Шаги.

Не ветер. Не балки. Чёткие, мерные, гасящие эхо.

И эти шаги приближались к двери. Я метнулась к кровати. Схватила покрывало, рванула на себя, накрыла плиту. Ткань легла неровно, обозначив бугор.

Я быстро схватила подушки и бросила их туда.

Сойдет!

Я успела отойти, прижаться к стене у камина, скрестить руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Дверь отворилась без скрипа.

Он вошёл. В чёрном камзоле, без плаща. Маска на месте. Воздух сгустился, стал тяжелее, пропитался его запахом. Запахом хищника. Запахом опасности.

— Почему ты не спишь? — голос прозвучал ровно, без обвинений. Просто вопрос, повисший в тишине.

— Эм... Да вот... Что-то не спится, — шёпот сорвался сам. Голос звучал чужим, далеким. Я смотрела на бугор под покрывалом, молясь, чтобы он ничего подозрительного не заметил.

Он сделал шаг. Потом ещё. Сапог коснулся края ковра. Я поняла: он направляется к кровати. Паника ударила в виски, горячая, острая. Я не могла дать ему увидеть плиту. Не сейчас. Не так.

— Я не могу уснуть, потому что клятва… эм… печать очень болит… — слова вырвались громче, чем я планировала. Дыхание сбилось. — Давай я попробую подлечить твою рану! Может, это немного успокоит боль?

Он замер. Развернулся. Прорези маски поймали тусклый свет свечи, превратившись в два тёмных провала.

Я чувствовала его взгляд. Он сканировал меня. Не лицо. Тело. Пульс на шее. Дрожь в пальцах. Частоту дыхания. Я была открытой книгой, написанной на языке, который он начал читать слишком хорошо. К моему ужасу.

Я помнила, как отреагировало моё тело в прошлый раз.

Тепло, спустившееся ниже пупка, липкое, тягучее. Сердце, бьющееся в ритме его шагов. Губы, пересохшие от одного взгляда на его руки. Я думала, что это пройдёт. Что разум возьмёт верх.

Но он стоял в двух шагах, и воздух между нами дрожал, как над раскалённым в печи камнем. Мои колени стали ватными.

Кожа под мантией покрылась мурашками. Я ненавидела это. Ненавидела, что часть меня тянется к нему, как растение к свету.

Ненавидела, что тело помнило жар его кожи, тяжесть его пальцев, вкус металла и крови. Вопреки Клятве. Вопреки Эверту. Вопреки здравому смыслу, кричащему, что это хищник, убийца, похититель. Но плоть не слушалась разума. Она ждала прикосновения. Ждала боли, смешанной с наслаждением. Ждала подтверждения, что я всё ещё живая, а не просто функция, шестерёнка, рабыня собственной магии.