Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 51 – Кристина Юраш

Я подумала и с трудом закатила матрас, положив под него мои находки и пересчитав их для спокойствия.

Осталось только стряхнуть каменную крошку с одеяла и ждать.

А пока… Пока я буду улыбаться, когда он спросит, как я спала. Буду есть его еду. Буду смотреть в его маску и притворяться, что верю в его игры.

Я выживу. Даже если для этого придётся научиться лгать так, чтобы Клятва принимала ложь за лечение. Даже если придётся стать тем, кем я быть не хотела. Убийцей.

Я провела ладонью по лицу. Кожа была сухой, горячей. В комнате пахло старой древесиной, пылью и тем странным, почти неуловимым запахом, который оставался после его шагов. Я знала: он где-то рядом. Не в коридоре. В самой структуре этого места. В камне, в воздухе, в тишине между моими ударами сердца. Он ждал. Не чтобы сломать. Чтобы понять, насколько далеко я готова зайти.

Я закрыла глаза. Представила, как осколки ложатся друг к другу. Как линии соединяются. Как пространство вздыхает, расправляясь после долгой раны.

«Я соберу тебя, — прошептала я в пустоту. — И ты унесёшь меня туда, где я снова стану собой».

Я решила не мешкать. Не медлить. Пока есть возможность, нужно осторожно собрать все осколки.

Коридоры цитадели дышали неравномерно.

Я выучила их ритм: скрип балок, шёпот сквозняка в щелях кладки, отдалённый гул ветра над обрывом.

Между этими звуками возникали паузы. Я ждала их, как ран на теле.

Каждая минута тишины — шанс проскользнуть к разбитому диску, не будучи пойманной. Не будучи замеченной.

Не нравился мне этот странный резонанс. Я просто представить себе не могла, что будет дальше? А мне придется лечить его еще несколько дней. А если каждый раз будет такое чувство? Что это вообще такое? Я никогда не слышала о том, чтобы целитель в процессе лечения вдруг… эм… “возжелал” пациента.

Теория, полученная в Академии, и практика, полученная в больнице, шептала, что такое невозможно.

“А что, если я… не устою?”

Эта мысль была такой резкой, такой неприятной, что я даже замерла на месте, словно пришибленная.

“Как это я? И не устою?” — ответила я самой себе.

Но самое страшное, что в голосе не было уверенности.

Это означало только одно. Портал нужно собрать как можно быстрее. Быть может, я смогу сбежать отсюда раньше, чем… чем… эм… это случится.

Я шла босиком, ступая по краю каменных плит, чтобы подошвы не издавали звука. Пальцы находили осколки на ощупь. Холодные, неровные, с застывшими в толще серебристыми жилами. Я прятала их под мантию, за пояс, в карманы, набивая их так, что острые края умудрялись царапать бедро сквозь одежду.

Каждый раз, возвращаясь в комнату, запирала дверь на ржавый засов и вытряхивала находки на пол, пересчитывая. Десять. Двенадцать. Пятнадцать. Печать на запястье ныла, напоминая о ране, которую я тянула, как резину. Но страх быть пойманной перебивал даже боль Клятвы.

Когда я решила, что хватит, сняла тяжёлое шерстяное покрывало с кровати. Ткань упала на пол, подняв облако пыли. Я выложила осколки на грубое полотно простыни. Они легли кучей, мёртвыми, будто обычные камни. Я коснулась одного пальцем. Ничего. Вдохнула глубоко, отпустила плечи, убрала мысли о побеге, о нём, о Совете. Стала просто инструментом.

И тогда камень отозвался.

Не звуком. Вибрацией. Тонкой, как струна арфы, протянувшейся сквозь запястье в локоть. Два фрагмента дрогнули. Поползли по ткани. Не оттого, что я их двигала. Сами. Края, изрезанные, несовершенные, нашли друг друга.