Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 40 – Кристина Юраш

Скрип кровати, шорох ткани одеяла прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко.

Похититель замер.

Не обернулся. Просто остановился. Спина — прямая, напряженная линия под тканью.

А потом повернулся.

Медленно. Плавно. Как хищник, учуявший движение в траве.

Маска. Снова эта проклятая, непроницаемая маска. Тусклый отсвет свечи скользнул по черному металлу, не высветив ни одной черты, ни одного намека на эмоцию. Только темные прорези — два тлеющих уголька, направленных прямо на меня.

— Как ты себя чувствуешь, — его голос прозвучал ровно, без интонаций, — после попытки связи со своими?

Воздух в легких застыл от одного его взгляда. Я приподнялась, и мир качнулся. В висках стучало. Не от истощения. Оттого, что сердце, стоило ему сделать шаг ближе, начало биться глуше, ниже, требуя не кислорода, а расстояния. Или его отсутствия. Я одёрнула одеяло выше ключиц. Жест был глупым. Но пальцы дрожали. И я знала. Я это сделала не от холода.

Меня вдруг обожгло. Не физически — внутри. Острая, ледяная игла страха пронзила грудь, заставив сердце сжаться в болезненный комок. Он знал. Не догадывался. Не подозревал. Знал.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я не… — голос вышел хриплым, срывающимся шепотом. — Просто… потеряла сознание. Когда расчесывала волосы…

Ложь. Глупая, прозрачная, отчаянная ложь. И я видела, как он кивает. Медленно. Методично. Каждому моему слову. Не соглашаясь. Констатируя. Фиксируя.

Его рука в черной перчатке потянулась к столу. Подняла расческу.

И тут я увидела.

В расческу на место зеркала, аккуратно, как мозаика, были вложены осколки. Серебряные, крошечные, с остатками моего символа — волнистой линии, пересекающей круг. Он сложил их. Восстановил узор.

Мой взгляд метнулся чуть в сторону.

На столе. Рядом с ним. Лежали книги. Старинные, в потрескавшихся кожаных переплетах. Раскрытые. На страницах — схемы, символы, начертания, похожие на те, что я использовала. Его пальцы в перчатке лежали на одной из страниц, рядом с изображением, почти идентичным тому, что я выводила кровью на стекле.

Боже.

Он не просто догадался.

Он понял. Разобрался. Нашел символ в древних фолиантах. Собрал осколки, как археолог — артефакт. Изучил.

Воистину — это был не просто враг. Это был противник, чей ум был так же опасен, как и его сила.

Он положил расческу на стол. Тихий, сухой стук дерева о дерево прозвучал как приговор. Захлопнул книгу. Звук был тяжелым, пугающим, окончательным.

Медленно, словно понимая, что спешить некуда, похититель направился ко мне.

Не спеша. Уверенно. Его шаги по каменному полу были почти бесшумны, но я слышала каждый — глухой, размеренный, приближающийся. Тень от его фигуры упала на кровать, накрыла меня, поглотив тусклый свет.

Он остановился у края. Смотрел вниз. На меня. Сквозь маску.

Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холодный пот выступает на спине под тонкой тканью мантии. Одеяло вдруг стало тяжелым, как саван.

— И как же мне тебя наказать за это? — произнес он тихо, почти задумчиво.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

— Может, есть какие-то предложение по поводу наказания? — он сделал паузу, и в этой паузе было что-то страшнее любой угрозы. Его рука бережно взяла прядь моих волос и завела мне за ухо. Этот жест притворной заботы заставил меня напрячься.