Книга Роллы для дракона. Его истинная слабость, страница 31 – Эмма Мист

После этого он, нанизав ролл вилкой и, предварительно проделав все нужные действия с «васаби», имбирём и соевым соусом, начал медленно пережёвывать ролл.

На его ещё пару минут назад равнодушном лице появилось что-то вроде блаженства. Он даже слегка откинулся в кресле, будто растворившись в удовольствии.

— Изумительно. Божественно. Лучшее, что я пробовал в моей жизни.

Я улыбнулась про себя. Так-то!

Но здесь мой взгляд упал на Польту — и я едва не выронила соусник из рук.

По её щекам, шее, даже лбу начали расползаться красные пятна, мелкие, как сыпь, но стремительно темнеющие. Сначала они были едва заметны, но уже через пару секунд стали ярко-алыми, будто кто-то провёл по её коже невидимой щёткой, оставляя следы раздражения.

Польта, ничего не замечая, продолжала жевать, время от времени морщась от странного послевкусия.

— Джейме, милый, а ты точно уверен, что в этих… «скрученных рулетиках» нет ничего опасного для жизни? — с натянутой улыбкой спросила Аполетта. — Ты же не решил отравить меня?

— Ну конечно, нет. Для твоей жизни, — с нажимом на последнее слово произнёс Джеймс, — тут ничего опасного нет.

Я замерла на месте, будто вросла в пол. Соусник в моей руке вдруг стал невыносимо тяжёлым, пальцы онемели. Боже, она же сейчас умрёт! Это явно аллергия!

Но судя по равнодушию и спокойствию Джеймса, это не страшно. Ну не решил же он убить назойливую невесту за ужином и при свидетелях?!

— Джеймс... — попыталась я выдавить из себя, но язык будто прилип к нёбу.

В горле стоял ком, будто кто-то невидимой рукой сжал моё горло. И это не фигура речи. Я действительно не могла говорить.

Магия?! Похоже, он лишил меня голоса! Я хотела выразить всё своё возмущение взглядом и не смогла даже голову повернуть. Лишь покосилась. Что за чертовщина? Он ещё и «парализовал» меня?!

Джеймс же, смакуя, невозмутимо поедал роллы и наблюдал за Аполеттой с таким видом, будто перед ним разыгрывают увлекательное театральное представление. Собственно, так и было. А я была невольным зрителем в партере.

— Что-то случилось, Аполетта? — спросил Джеймс неестественно ласковым голосом, когда Польта начала яростно тереть шею. — Тебе не нравится угощение?

— Этот... этот прокля́тый соус! — прочистив охрипшее горло, фыркнула она. Её голос уже звучал странно — гнусаво и глухо, будто говорила через вату. — Он просто... пылает у меня во рту!

Разумеется, дело было не в соусе, но сказать я ничего не могла. Лишь с ужасом наблюдала, как ещё недавно изящное личико девицы раздувается, превращаясь в нечто рыхлое и пористое. Губы у неё будто ужалил целый улей пчёл, а веки набухали прямо на глазах, будто под кожей кто-то накачивал их воздухом.

— Ой... — вдруг протянула Польта и неуверенно потрогала лицо. — Что-то... что-то не так...

Её пальцы — уже не утончённые и аристократические, а распухшие сосиски — медленно ощупывали щёки.

— ДЖЕЙМС! — взревела девица и вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. — Что ты со мной сделал?!

Я бы бросилась к буфету за водой, к Барри за лекарем, или просто наутёк от гнева капризной девицы, но ноги приросли к полу.

Снова покосилась на хозяина дома: Джеймс неспешно отпил чаю, поставил фарфоровую чашку с изящным звоном.

— Похоже, моя будущая невеста не разделяет моих гастрономических пристрастий, — ехидным тоном, с притворным сожалением, заметил мужчина. — Какая досада.