Книга Таверна «Одинокое сердце», страница 77 – Стасия Викбурд

Элиас заметил нас и поспешил ко мне. Его лицо исказилось от боли — не только за таверну, но и за девушку, которую он, похоже, любил как дочь.

— Что с ней? Она… жива? — голос старика дрогнул, выдавая всю глубину его страха.

— Жива, — ответил я твёрдо, крепче прижимая Людмилу к груди. — И я позабочусь о ней. Клянусь.

Парень подошёл ближе, вглядываясь в лицо Людмилы. Его взгляд смягчился, в нём читалась глубокая привязанность. Он осторожно протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, но остановился.

Я посмотрел на них — людей, которые явно были близки Людмиле. В их глазах читалась такая же боль, как и во мне, но в глазах Томаса, как позже я узнал, так зовут этого парня, было ещё что-то большее — то, что я слишком хорошо знал: любовь. Не та, что горит ярким пламенем, а тихая, верная, готовая ждать и поддерживать.

— Я заберу её во дворец, — объявил я. — Там лучшие лекари и маги королевства. Мы разберёмся, что случилось, и восстановим таверну.

Элиас кивнул, в его взгляде мелькнула искра надежды, но она тут же дрогнула — старик сжал край своей рубашки у груди, будто сдерживая боль.

— Мы поможем, — произнёс он хрипло. — Чем угодно. Я травник, могу приготовить отвары, мази… Может, нужна помощь в её восстановлении, главное, чтобы Люда была жива…

Томас выпрямился, сжал кулаки:

— Я соберу людей. Кто-то должен разобрать завалы, посмотреть, что уцелело. И… — он запнулся, голос его дрогнул, — и я хочу быть рядом с ней. Если позволите.

Я внимательно посмотрел на него. В его голосе звучала искренность, а в глазах — неподдельная тревога за Людмилу. Он не просил о милости — он предлагал помощь, готов был бороться за неё так же, как боролась она сама.

— Конечно, — ответил я. — А сейчас я должен спешить — ей нужна помощь.

Подняв Людмилу на руки, я направился к ожидающей карете. Элиас и Томас остались у таверны — уже не в отчаянии, а с решимостью действовать. Старик медленно обошёл развалины, касаясь почерневших балок, будто прощаясь и одновременно обещая возрождение. Томас ещё долго смотрел нам вслед, пока карета не скрылась за поворотом.

В воздухе всё ещё витал запах дыма, но теперь к нему примешивался другой — слабый, едва уловимый аромат полевых цветов. Я вдохнул его, прижал Людмилу ближе и тихо прошептал:

— Держись. Всё будет хорошо. Я не дам тебе уйти.

Во дворце Людмилу разместили в одной из лучших гостевых комнат — светлой, с большими окнами, выходящими в сад. Первые лучи рассвета пробивались сквозь стёкла, освещая её бледное лицо.

Я стоял у кровати, наблюдая за её дыханием. Оно было ровным, но каким-то… нереальным. Словно она находилась где-то между мирами. Сердце сжималось от беспомощности — я, принц, владеющий драконьей силой, не мог помочь той, что стала для меня всем.

Вскоре прибыли лучшие лекари королевства, а следом — маги, специализирующиеся на исцелении. Они осмотрели мою истинную, перешёптываясь между собой. Я ловил обрывки фраз: «странная аура», «необычная магия», «нарушение связи души и тела».

В этот момент дверь тихо отворилась, и в комнату вошли мои родители — король Эларин и королева Лириана. Отец положил руку мне на плечо, и я почувствовал, как его сила и уверенность передаются мне.

— Мы здесь, сын, — тихо произнёс король. — И поможем всем, чем сможем.