Книга Ненужная королева. Начать сначала, страница 70 – Маргарита Дюжева

— Куда?

— Тс-с-с. — еще отчаяннее поманила маленькая нахалка.

Я соскользнула с Сэма и отправилась за ней по той части тропы, что уводила налево. Мы прошли мимо зарослей дикой смородины, обогнули орешник и уперлись в колючие кусты боярышника.

Я уже ничего не спрашивала. Девчонка хотела показать мне что-то? Пусть показывает. А потом я отвезу ее в город и больше не приду, как бы не звала.

Натянув рукав, чтобы не уколоться, она раздвинула ветки, глянула туда, а потом кивнула, подзывая ближе.

Я тоже заглянула в прореху и нахмурилась, потому что ожидала увидеть, что угодно, но только не ветхую землянку с крышей, покрытой мхом. Она не пустовала — крошечных круглых окнах едва теплился свет, и маячила одинокая тень — но я никого не чувствовала. Пусто.

— Кто там? — прошептала я, сдвигая в сторону еще одну ветку.

— Та, кто тебе нужна.

Я понятия не имела, о чем речь, но разобраться хотела. Поэтому выбралась из кустов и, не таясь, направилась к землянке.

Стучать не стала. Вместо этого толкнула старую покосившуюся дверь и без приглашения шагнула внутрь.

— Зачем пришла? — тут же раздался скрипучий старческий голос.

Возле круглого мутного окна за деревянным столом сидела старуха и обдирала сухие листы с веток. Руки ее были скрючены от старости, но узловатые пальцы с длинными серыми ногтями двигались проворно. На сухом, изборожденном морщинами лице отпечатались непростые годы, щедрые на невзгоды и хлопоты, а белесые глаза слепо смотрели в стену.

— К тебе, — я подошла ближе.

В душной землянке негде было развернуться. В одном углу очаг, на котором булькала вода в трех закоптившихся кастрюлях, в другом — низкий топчан, заваленный ветхими одеялами, да комод с десятком маленьких выдвижных ящичков. По всем стенам развешаны полки со склянками и мотки трав. От их густого маслянистого запаха щипало в носу.

— Ко мне кто попало не ходит, — все так же скрипуче отозвалась старуха, — дорогу найдут только те, кому я разрешила… или те, кому разрешение мое не требуется.

Она отложила в сторону веточку и обернулась. Оба ее глаза были затянуты мутной белесой пленкой, а вокруг дряблого рта залегли глубокие складки.

— Я не вижу тебя, — с интересом произнесла она, — личина хорошая и отвод сильный.

Любопытно.

— Я тоже тебя не вижу, — я села на жесткую лавку напротив нее. Взяла один лист из общей кучи и, растерев его между пальцев, понюхала. Незнакомая трава, по мне так пустая, но…

— Аккуратнее. На лицо попадет — через пять лет струпьями покроешься.

Я отбросила смятый лист и вытерла руку о подол:

— Так кто ты, старая? Не Темная, не Светлая. Сил не чувствую.

— Так и нет их, — усмехнулась она и снова принялась обдирать веточки, — верно ты сказала — старая я. Беззубая, да ослепла давно. Откуда силам взяться?

— А может ты просто дитя Пустоты? Дряхлое и слепое. То, которое не должно было родиться.

Улыбаться она перестала. Уставилась на меня пристально и хотя видеть не могла, но я чувствовала, как она прощупывает, пыталась рассмотреть, что спрятано за личиной.

— Кто ты? — ее голос стал похож на воронье карканье.

Я протянула ей руку. Однако притрагиваться ко мне старуха не спешила. Хмурилась, пытаясь понять, что к чему, и от волнения над верхней губой и по вискам выступили капельки горького пота.