Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 9 – Александра Король

Он медленно, протянул руку и взял одно печенье. Его тонкие пальцы слегка дрожали. — Спасибо. — прошептал Кевин так тихо, что я скорее угадала это слово по движению губ, чем расслышала.

И тогда, впервые за весь этот завтрак, уголки его строгих, сжатых губ дрогнули, сложившись в едва уловимую, настороженную и такую хрупкую улыбку.

Ожидание растянулось на несколько дней.

Аркелл-старший, мой новый «обворожительный» супруг, не просто укатил по делам — он исчез, не оставив ни распоряжений, ни намека на сроки возвращения.

Моя решимость, подогретая утренней конфронтацией, начала потихоньку выдыхаться, упираясь в непробиваемую стену патриархата.

В этом мире слово жены, особенно жены, которую явно не жалуют, не значило ровным счетом ничего. Без дозволения господина поместья я не могла распорядиться даже лошадьми в собственной конюшне.

Конюх Томас, добродушный детина с умными глазами, лишь развел руками на мое предложение организовать для Кевина урок верховой езды: «Без приказа господина Аркелла никак, госпожа. Уж простите».

Словно холодной водой окатили. Я-то думала, что уже прошла школу унижений с бывшим мужем, который добровольно возложенные к его ногам любовь и заботу воспринимал как должное, а потом променял на молоденькую пассию.

Ан нет, новая реальность приготовила свой, усовершенствованный курс: здесь я была не просто преданной женщиной, а юридически бесправным приложением к мужу, этакой дорогой вазой, которую можно игнорировать.

Но сидеть сложа руки и ждать, пока его милость соизволит вернуться и милостиво разрешить мне воспитывать собственного сына? Нет уж. Спасибо, уже проходила.

В тот раз я впала в депрессию, заедая стресс пирожными, и превратилась в затюканное, неуверенное в себе существо. Теперь же у меня был шанс, новая жизнь, и я не собиралась проживать ее как комнатное растение — красивое, но безвольное.

План был прост: пока ждала, действовала в пределах своего нового жилья. Я решила освоить пространство, изучить его и его обитателей.

Начала с поместья. Оно оказалось огромным, холодным и по-своему величественным. Я облазила его вдоль и поперек, от пыльных чердаков, пахнущих старой древесиной и пылью, до просторных, но пустующих кладовых в цокольном этаже.

Постепенно я запоминала имена служанок, поварихи и садовника. Сначала они шарахались от моего внезапного интереса, отвечали односложно, но постепенно лед тронулся.

Я не требовала, не приказывала, а спрашивала: как дела, как зовут детей, не нужна ли помощь. Для них это было в диковинку.

Особой моей любовью стал второй сад, за ухоженным парком, диковатый, запущенный задний двор, переходящий в лес. Там можно было дышать полной грудью.

Я брала Кевина за руку, и мы уходили туда на прогулку.

Поначалу он шел молча, сжавшись, но постепенно начал показывать мне свои секретные места: дупло в старом дубе, где жила белка, заросли малины, ручей с удивительно холодной водой.

В эти моменты он выглядел просто ребенком, а не зажатым в тиски аристократических условностей мальчиком.

Но главной моей победой стала учеба. На следующий день после завтрака я просто пришла в библиотеку, где проходили занятия Кевина с мессером Освальдом.

Библиотека оказалась царством тишины, жженого воска и стеллажей заполненными книгами от пола до потолка. Мессер Освальд, худой и сухой, как фитиль, с презрением посмотрел на меня поверх очков.