Книга Злодей, который меня убил, страница 113 – Кира Иствуд

Это игра со смертью, прятки на жизнь. Волк рыщет, а маленькая слабая принцесса-кролик бежит… бежит со всех ног!

Темнота кругом сгущается, я ориентируюсь лишь на слух и запах. Пальцами касаюсь пыльных стен. За поворотом нахожу новую дверь, за ней очередной узкий проход, он расположен параллельно светлому и оживлённому коридору, по которому прямо сейчас суетливо бегают слуги, прохаживаются стражники в громоздких латах и горделиво шествуют кандидатки отбора.

Никто из них не подозревает, что за стеной, отмахиваясь от паутины, крадётся принцесса Аштарии.

Наконец, я пересекаю последний коридор, а в конце него нужная мне дверь. За ней должны находиться покои Виктории.

Облокотившись на стену, перевожу дух. Стопы ноют, я замёрзла до стучащих зубов, ссадины щиплются, но… я чувствую себя, как никогда живой. Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли, и прикасаюсь к стене.

«Едва дверь приоткроется, одним глазом загляну в проём и решу, как быть», — думаю я, дрожащей рукой рисуя символы. Стрела, круг, стрела… Дверь открывается бесшумно, будто шарниры механизма щедро смазаны маслом. Даже пыли совсем нет — повезло. На меня падает полоска света, заставляя щуриться… но больше ничего не происходит.

Я осторожно выглядываю наружу. Никого! Проход привёл меня в совершенно пустую спальню. Дверь в гостиную плотно закрыта. Судя по звукам, Виктория именно там, что-то пишет, царапая пером бумагу.

Воровато стреляю глазами, выискивая, чем прикрыть наготу. Мне подойдёт что угодно: платье, халат или большое полотенце.

Комната просторная и светлая. Из-за сквозняка ситцевый балдахин раздувается пузатым парусом, кровать аккуратно застелена, на столике свежие цветы, а рядом книга с обнимающейся парочкой на обложке. Закладка торчит ближе к концу. Похоже, Виктория весьма романтична.

Взгляд цепляется за висящую на стуле рубашку — белую и длинную как туника. Такая скроет меня до самых колен. Ничего же, если я её возьму?

Крадусь к ней, как мышка, боясь, что половица скрипнет или меня выдаст слишком громкое дыхание. Шаг, ещё один длинный шаг, медленно снимаю рубашку со спинки, принюхиваюсь… Ох, да она же пахнет мужчиной! Терпкий цитрус и тяжёлый волчий запах, аж глаза слезятся. Чья она? И что делает в комнате у Виктории?!

Растерянно возвращаю рубашку обратно на стул и тут замечаю рядом на тумбе лоскут шейного платка и сложенную шёлковую ночнушку — явно чистую, после стирки. То что нужно!

Беру её и скорее натягиваю. Виктория выше меня, так что подол оказывается длинноват, но мне идеально! Ничего не просвечивает, лиф с подкладкой, лучше не бывает! Жаль, что запястья открыты… Неприятно видеть метку. Неуютно. Она будто глядит на меня с укором, будто недовольна, что я раз за разом отказываюсь от её дара.

Может, хоть шейным платком перевязать?

Так и делаю. Взяв с тумбы платок, наматываю на запястье, цепляю за большой палец и завязываю концы. Ткань скользкая и плохо держится, но лучше, чем ничего. Всё, теперь бегом к Виктории! Тем более что времени в обрез.

На носочках подбегаю к двери, прикладываю ухо к деревянной панели. В гостиной отчётливо слышны женские шаги.

Она там. Уже не пишет, а ходит по комнате.

С каждым вздохом моё сердце колотится быстрее. Мысли скачут.

«Главное — показать открытые ладони, чтобы видела, я пришла с миром, — в волнении думаю я. — А потом рассказать, что подслушала у Джареда, про зеркало и остальное. Виктория очень разумная, она обязательно мне поверит».