Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 81 – Елена Белильщикова

— Фамильярничаешь, братец? Значит, рассказывал он тебе правду? — процедил Александр сквозь зубы.

Он подошел ближе, заходя в тень. Так Александр еще больше напоминал хищника, зверя дикого, уже загнавшего добычу в угол. Кинжал, казалось, обжигал кожу под рукавом в тайнике. Настолько хотелось выхватить! Александр был буквально одержим в этот момент своей ненавистью: дыхание сбилось, как после долгой погони, глаза пылали безумным огнем. Он хотел всадить кинжал в сердце Даниле прямо здесь и сейчас. Но какая-то маленькая искорка рассудка еще оставалась. Нельзя оставить здесь кровь! Наверно, можно было бы сыграть, сказать Даниле, что выкупил его, выманить отсюда сперва… Но у Александра буквально дрожали руки от ненависти, которая огненным комом давила в горло, и он не мог действовать хладнокровно.

— Какую правду? — спросил Данила спокойно, даже немного грустно.

Он был реалистом. И понимал, что справиться с Александром вряд ли удастся. Слишком силен и безумен он в своей ненависти, наверняка взял с собой оружие. Голыми руками против него… такая себе затея. Но Данила все равно должен был попытаться! Кроме того, слова Александра его и вправду встревожили. Что за тайну хранил от него старый барин? О чем это Александр?

— Так ты не понял? — Александр буквально ощерился, как зверь. — Так и не догадался, почему тебя так привечал твой прошлый хозяин? Потому что он нагулял тебя со своей полюбовницей-крепостной! Никакой ты не бедный сиротка, которого забрал на воспитание добрый барин! По крайней мере, отец у тебя был жив-здоров.

Он презрительно посмотрел на Данилу. Его обреченный взгляд, спокойствие — это злило Александра еще больше. Он надеялся, что Данила будет молить о пощаде и дрожать от ужаса. А тот держался ровно и гордо. Под стать Александру.

Данила пошатнулся, уперся спиной в стену, тяжело дыша. Слова Александра все-таки смогли лишить самообладания.

— Что? — негромким дрожащим голосом проговорил Данила. — Николай Алексеевич — мой отец?!

Перед глазами все будто поплыло. Вспомнилось беззаботное детство. И то, как барин часто зазывал к себе в кабинет и читал вслух книги. Как пирожные из города привозил. Как учил в седле держаться. Сколько хорошего они пережили в детстве и юности с Николаем Алексеевичем — не сосчитать тех счастливых дней! Жаль было Даниле только одно. То, что не сказал ему отец правду, даже перед смертью. Не признался, что Данила — его сын. Побоялся, что ли? Что он отвернется от отца? А зря. Данила с силой сжал кулаки и зажмурился, пытаясь сдержать эмоции.

— Да, братец, — зло рассмеялся Александр. — Вот он тебя и продал знакомым своим. Спрятать пытался. Потому что я сказал, что доберусь до тебя, даже если вольным станешь! Когда он заявил мне, что изменил завещание. Мол, повесе вроде меня и грош доверить нельзя! Сложно мне было эту бумагу раздобыть, но вот она… Я, его родной сын благородных кровей, видите ли, должен остаться ни с чем! А все им нажитое тебе? Вот еще!

Он выхватил из внутреннего кармана сложенную бумагу и схватил ее за уголки, готовясь разорвать, уничтожить прямо на глазах.

Перед глазами Данилы мелькнула вся жизнь. Это же шанс, его шанс стать свободным! Выкупить себя, Велену и Тимошку у Михаила. Уехать далеко-далеко отсюда. Купить небольшой домик, завести свое хозяйство и жить семьей, свободной и счастливой. И этот шанс уплывал из его рук из-за безумца. Брата, которого Данила видел в первый раз в жизни?!