Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 57 – Елена Белильщикова

— Да не хочу я таких жертв! — выпалила я в отчаянии. — Даже если повезет нам, даже если все хорошо сложится, даже если смирится Михаил с нашей любовью, не хочу! Не хочу, чтобы ты потом в пылу ссоры меня попрекал, что я тебе жизнь сломала! Что уже не барин, а я твою свободу отняла! Что? Думаешь, всегда, как в меду, жить будем? Не бывает так! Когда-то и ссорятся люди, когда-то и упрекают друг друга. Не хочу, чтобы ты меня этим попрекал… Потому что меня саму эта вина будет грызть. Каждый день, когда видеть тебя буду. Погасшего. Лишившегося своей мечты из-за меня.

— Не из-за тебя, а ради тебя, — упрямо произнес Данила. — Ты за меня не вправе решать, Велена. А я все решил. Я буду рядом с тобой. Так или иначе. В клетке — пусть в клетке. Но я буду ждать тебя и бороться за тебя. С барином? С судьбой нашей? Пожалуйста! Если ты меня тоже любишь, отступать я не собираюсь!

Елизавета выжидала, пока Велена уйдет. Сидела в тени старой яблони на простой досточке-скамеечке. Как вдруг подошла соседка Велены, сухонькая, сутулая баба Нюра, иначе в деревне ее и не звали, с пронырливыми мелкими глазками.

— Что это Вы тут, барыня, заскучали? Беда у Вас какая?

— Нет, — холодно ответила Елизавета. — Жду кое-кого, а пока решила присесть в тенечке отдохнуть. Ступай, куда шла.

— Так я к Вам и шла, — баба Нюра улыбнулась почти беззубым ртом. — Тут, видите, дельце-то какое… Пошла я яблочек себе нарвать. Так-то есть не могу, зубов нет уже, да невестка мне натрет их меленько, и пальчики оближешь! Так вот, шла я себе за яблочками, глядь, барыня наша за забором! Ну, Вы то есть. Я уж думала, что обозналась, совсем глаза плохие стали на старость лет! А нет! Но я пока присматривалась, то и услышала кое-что… Слух-то у меня еще о-го-го! Как в молодости!

— К делу, — обрубила Елизавета.

Она встала, поправляя платье, и оказалась гораздо выше сгорбленной старушки. Но уверенности это не прибавило. Елизавета нервно прикусила губу, ругая себя, что завела разговор с Веленой на виду! Огляделась же по сторонам, казалось, что нет никого вокруг! А эта пронырливая старушка, видно, спряталась где-нибудь за углом, чтобы ее не заметили, и давай подслушивать!

— Да Вы не серчайте, не серчайте, барыня, — баба Нюра махнула сухонькой рукой. — Я Вас не выдам, буду молчать, как рыба, о чем Вы с Веленкой-то говорили… Мне бы только это… доброты немного человеческой увидеть на старость лет. Внучки у меня подрастают, уже замуж выдавать пора, а какое у них приданое? Мы люди бедные! Как бы в девках не засиделись из-за этого!

В первую минуту Елизавета даже сказать ничего не смогла. Остолбенела от такой наглости! Никогда не видела, чтобы крепостные себя так вели! Первой мыслью было прогнать, но перед глазами встало лицо Михаила. И так он зол в последнее время… Вдруг и правда дойдет до него, вдруг возьмет и поверит? Елизавета гордо приподняла подбородок. Казалось бы, это баба Нюра вела себя гадко, а она чувствовала испачканной почему-то себя!

— И сколько же нужно этой… человеческой доброты? — буквально проскрежетала Елизавета.

— Да что Вы, что Вы так кипятитесь-то, барыня? — замахала руками баба Нюра. — Мы люди простые, нам много не нужно-то… Во сколько вот Вы сами тайну свою оцените? Стоит она хоть половину тех каменьев, что Вы Велене нашей подбросить хотели?