Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 28 – Елена Белильщикова

Тимошка низко-низко опустил голову, будто чувствовал себя виноватым.

— Она хочет, чтобы я погостил у нее и у папы. Я говорил, что хочу тогда приехать с тобой, но Елизавета Федоровна сказала, что у тебя много работы!

— И… сколько ты будешь у них гостить? — выдавила я, чувствуя, как на нервах пересохло в горле.

— Я не знаю, — Тимошка пожал плечами. — Я спрашивал! А она обиделась, мол, она же ко мне по-доброму, а я вредничаю… Ну, я и не стал ее злить. Я струсил, мама? Нужно было сказать, что не пойду к ней в гости, и все тут? Но там же папа, это же не к чужим людям…

Тимошка поднял на меня растерянный взгляд. Я со вздохом обняла его за плечи и поцеловала в макушку.

— Ты все правильно сделал. И правда, не стоит злить или обижать Елизавету Федоровну. Да и ты прав, там же будет и твой отец. Значит, он позаботится о том, чтобы она тебя не обидела.

У меня тревожно защемило сердце. Хотела бы я сама в это верить! Но Михаил же не будет стоять у них над душой каждую минуту. А много времени не нужно, чтобы сказать ребенку какую-нибудь гадость и расстроить его.

— Она сказала, что можно даже котят взять! Что мы сделаем для них игрушки из бантиков на ленточке! — улыбнулся Тимошка.

— Тогда беги к ним! Расскажи, что скоро они поедут в гости прямо в барский дом! — я легонько подтолкнула его между лопаток.

Тимошка убежал к котятам, которые резвились возле старой яблони. А я кое-как добрела до крыльца и без сил села на нижнюю ступеньку. Если уж Елизавета говорила Тимошке взять с собой котят, то это точно не визит в гости на пару часов!

«Что же она задумала? Назло мне, из ревности, из-за Михаила отобрать у меня ребенка? — мысленно прошипела я. — Пусть приезжает, пожалуйста! Поговорим! Я не отдам своего сына! Не силой же она его заберет?»

Руки похолодели. Я нервно сжала пальцами складки ткани на коленях. Ведь все время забывала, в каком времени, в каком мире оказалась! Здесь и я, и Тимошка в полной власти барской семьи. А значит, захочет — заберет и силой, и никто слова не посмеет сказать, заступиться за нас, боясь навлечь на свою голову гнев, а на спину — розги или плеть. Я закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Там, на Земле, я даже не представляла, насколько это большая ценность — свобода.

Что ж, к счастью, у Михаила надо мной больше власти, чем у Елизаветы. Уж он-то приструнить свою жену сможет, если захочет! А у нас с ним уговор.

«Если только это не хитрость самого Михаила, — мелькнуло у меня в голове. — Навсегда отобрать у меня Тимошку, зная, что без него я никуда не пойду даже с вольной грамотой в руках».

От этих мыслей стало тошно. Вроде бы я не могла припомнить за Михаилом подобных подлости и коварства. У него было достаточно власти, чтобы обходиться и без них. Но все равно такие подозрения просто выбивали землю из-под ног!

Я вскочила с крыльца, сжимая кулаки в бессильной злости. В бездействии можно было просто с ума сойти от мыслей, которые роем пчел жужжали в голове. Значит, пора подумать о пчелах настоящих!

Я помнила, где находилась старая пасека. В детстве Велена много бегала по лесу с остальной деревенской детворой. Так что в памяти хорошо отпечаталась каждая тропка, каждая полянка, где полно земляники или дикой малины, такой сладкой, что невольно жмуришься от вкуса.