Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 27 – Елена Белильщикова

— Это не заменит материнской любви, Елизавета, — покачал головой Михаил. — Он у Велены единственный ребенок, одна отрада. Не сможет она его от сердца оторвать и к нам отправить.

— Она? — фыркнула Елизавета. — Она собственность твоя, Михаил. Никто. Пустое место. Не ей решать.

* * *

У меня сердце было не на месте, пока Тимошка не вернулся. Конечно, он был уже большой мальчик, хорошо знал дорогу туда и обратно. На промежутке между барским домом и деревней точно не могло случиться ни разбойников, а дикое зверье благоразумно держалось подальше от людей. По крайней мере, сейчас, пока морозы и голод не застилали волчьи мозги. Лисы же в наших окрестностях больше интересовались тем, как пробраться в курятник, чтобы их не заметили, чем как сделать человеку большой и грозный кусь. Кабаны? Так они далеко, возле дубов, им там самое раздолье… Я усилием воли оборвала себя. Пока не начала перебирать в голове, точно ли у нас нельзя встретить льва или крокодила. Уж из-за чего я нервничала на самом деле, так это из-за одной гадюки подколодной! Елизаветой звать! Явно же назло мне она так сделала! Чтобы по носу щелкнуть. Мол, ходи, Веленка теперь, мучайся, изводись, думай, когда я тебе Тимошку верну! И за что, главное? Я перед Михаилом хвостом не крутила, глазки ему не строила! Он сам целовал меня и шептал такое, что щеки пылали, и шаль подарил, котята вон из нее гнездо себе настоящее свили на стуле.

В происходящем я нашла только один плюс: сегодня мне было разрешено даже не появляться в поле. Барыня ведь умирающая позвала к себе, причина более чем уважительная! Новость об этом разлетелась быстро, и теперь на меня косились с легкой опаской и подозрением. Мол, мало ли, что там Ольга Петровна мне говорила. Что ж, к взглядам в спину я привыкла. Да и не до них мне было. Все мысли только вокруг сына вращались.

Чтобы не сойти с ума, сидя без дела в ожидании, я затеяла уборку. На первый взгляд казалось, что здесь это делать гораздо сложнее: ни пылесоса, ни моющих средств толком. Но зато не приходилось мыть раковину да унитаз, натирать кафель на стенах и полировать до блеска зеркала. За неимением всего этого. Веником по полу прошлась, пыль смахнула — и готово, считай! Окно здесь было всего одно, гораздо меньше, чем любое в моей квартире на Земле. Так что и его я быстро вымыла.

Я как раз вышла на порог, чтобы выплеснуть на землю воду из таза, когда за калиткой мелькнула, блеснула бурой бронзой на солнце макушка сына.

— Тимошка!

Я бросила таз, даже расплескав воду, и побежала навстречу. Тимошка едва зашел во двор, как я крепко обняла его, прикрывая глаза. Сердце у меня колотилось, как безумное. Хотя и понимала я вроде бы, что все хорошо будет! Но вдруг обидят мальчишку в барском доме?

— А к нам барыня завтра приедет! — вдруг огорошил меня Тимошка.

— Что?! — в шоке хлопнула глазами я. — Зачем это?

Тимошка вздохнул. Он слегка отстранился от меня, глядя под ноги, трогая большим пальцем камешек, будто пытаясь оттянуть момент, когда придется сказать что-то неприятное. Однако оно уже витало в воздухе и давило на нас. Наконец Тимошка зажмурился, будто проглатывая какой-то горький лечебный отвар, и прошептал:

— За мной она приедет, мама.

— Что? — выдохнула я, и кровь отхлынула от моего лица. — Что это значит? Заедет за тобой?