Книга Добиться недотрогу, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

Потом я взялась за план работ. Я разбила строительство на 150 этапов вместо обычных 30–40. Каждый этап — отдельный договор, отдельный допуск, отдельная приёмка. Земляные работы? Отдельно. Фундамент? Разбиваю на три этапа: разметка, заливка плиты, гидроизоляция и дренаж. Каждый требует выезда геодезиста и инженера технадзора (которого, конечно, нужно нанять специально для этого проекта). Монтаж каждого стеклопакета — отдельная позиция с требованием присутствия представителя производителя из той самой Швейцарии.

Я составляла график, где сроки были жёсткими, но последовательность работ была выстроена так, что любая задержка с эксклюзивной плиткой или японским унитазом парализовала бы всю стройку на месяцы. И всё это было красиво упаковано в диаграммы Ганта, расписано в таблицах и скреплено цифрами, которые кружили голову.

Работала я до поздней ночи. Кофе закончился, за окном давно стемнело, в офисе было тихо и пусто. Я не чувствовала усталости. Меня двигала холодная, сосредоточенная ярость. Каждый клик мыши, каждая введённая цифра были ударом кинжала в образ того самодовольного лица. Пусть платит. Пусть ждёт. Пусть каждый раз, приезжая на стройку, он видит не прогресс, а новые, более изощрённые проблемы, которые я для него предусмотрела.

Я представляла, как он будет читать эту смету. Сначала — равнодушно, ведь «деньги не проблема». Потом — с нарастающим недоумением. Потом — с раздражением. А потом — с той самой яростью, которую сейчас чувствовала я. Яростью человека, которого водят за нос, но который по собственному же идиотскому правилу не может ничего с этим поделать.

Закончив последний лист, я откинулась на спинку кресла. На мониторе сиял трёхмерный образ дома — футуристичного, лёгкого, невероятно красивого и абсолютно нереального, как замок из сказки. Замок, который должен был похоронить под собой амбиции моего заказчика.

Я сохранила файлы, отправила их на печать. Тяжёлый принтер захрипел, начав выплёвывать листы. Я собрала их в идеальную стопку, пробила дыроколом и вложила в новую, ещё более солидную папку с логотипом фирмы.

Завтра нужно будет отдать это Коршунову для формального одобрения перед отправкой клиенту. Старик обалдеет от цифр, но я скажу, что это требования рынка лакшери, что иначе «Лунный камень» не поймёт нашего уровня. Он проглотит.

А потом… потом это попадёт к нему. К Никите Астахову.

Я погасила свет в кабинете и вышла в тёмный коридор. Усталость накрыла меня внезапно, но это была приятная, почти сладкая усталость после хорошо сделанной работы. Мести.

Я спустилась на парковку, села в машину и ещё раз взглянула на папку, лежащую на пассажирском сиденье.

«Ну что ж, господин Астахов, — мысленно обратилась я к нему. — Ваш дом моей мечты готов. На бумаге. Давайте посмотрим, как вам понравится претворять его в жизнь».

Я завела мотор. Впереди была долгая война. Но первый выстрел был за мной.

Никита

Конференц-зал в офисе «Коршунов и партнёры» пах не волей и победой, а дешёвым кофе, старой бумагой и тщеславием мелких лавочников. Я сидел во главе длинного стола, откинувшись в кресле, и с трудом сдерживал зверя, который рвался наружу, оглушённый и возбуждённый одним-единственным фактом: она была здесь. В нескольких метрах от меня.