Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 163 – Sol Leesu

Вот оно, мое хладнокровие, отделившаяся некогда часть. Даже если это всего лишь осколок, насколько же он холоден и резок.

Без памяти, без осознания, меня привели сюда и связали так прочно, что проигнорировать зов было невозможно. Я почти отпустила мотылька, но потом снова сжала в кулаке.

Казалось, Киллиан что-то говорит, отчаянно тянется ко мне рукой, но, до того как слова дошли до моего сознания, мир перевернулся. Вдруг пол оказался подозрительно близко, мое тело падало. Меня подхватил бросившийся вперед Киллиан.

Мир чернел, затягиваясь густой бесконечной тьмой, будто я летела в бездонную пропасть.

* * *

Чуть за полночь.

Внезапные убийства людей закончились.

Немногие, кто смутно помнил происходившее, списали все на «жуткий кошмар». Сейчас все растворилось, словно сон, будто этого никогда и не было.

И настал мир.

Словно ничего и не случалось.

— Глупо.

Винсент пробормотал это и принялся перебирать книги на полке в спальне.

В руках у него была поваренная книга, к которой он не притрагивался уже лет десять. Но, судя по тому, что слуги регулярно ухаживали за библиотекой, солнечные лучи ее не касались, страницы не пожелтели, она не запылилась.

Перелистывая страницы, ничуть не изветшавшие со времен молодости, Винсент на мгновение позволил своим глазам на миг дрогнуть, а затем решительно закрыл книгу.

Перед сном он еще немного полистал ее, вспомнил несколько рецептов и снова захлопнул.

* * *

Любовь.

Слово до странного привычное и чуждое одновременно.

По правде говоря, было бы неверно сказать, что Аслан, написавший за долгие годы бесчисленное количество любовных романов, не питал никаких иллюзий на его счет.

Безвозмездная самоотдача, желание сделать для человека что угодно, когда видишь, как любимый счастлив, счастливым становишься сам, даже если у тебя ничего нет. Слушая, как ученые и поэты рассуждают о любви, он задувал в себе мечтательные, почти сказочные ожидания.

Он никогда никому не говорил об этом, но ждал волшебной, сказочной, судьбоносной любви, той, когда два человека влюбляются друг в друга с первого взгляда. Конечно, он сомневался, что такой человек когда-нибудь появится.

Но сейчас, чем больше он думал об этом, тем яснее понимал: лучше пусть все эти мечты так и останутся мечтами.

— Лю… бовь…

Он сел за стол, макнул перо в чернила и раз за разом выводил это слово, которое никак не хотело становиться своим, а было как соринка в глазу. Рука дрожала.

«Ваша светлость, я люблю вас…»

В этот момент перо проткнуло бумагу.

— …

Аслан молча уставился на изуродованный лист, а потом просто уронил на него голову.

— Мучение…

Неужели два слога «лю-бовь» настолько тяжело произнести?

Нет, даже произносить не нужно. Надо всего лишь написать на бумаге и отдать. Хотя это ощущалось как смертная казнь.

Так, Аслан, вспомни, как ты писал свои романы. Как ты мог так легко расписывать судьбоносную любовь, воспевать фатум и драматичные отношения двух людей?

«Да потому что никто не должен был узнать, что это написал я».

Он пришел к этому бессмысленному выводу и вернулся к исходной точке.

С каменным лицом он сложил письмо в бумажный самолетик и запустил его. Самолетик благополучно влетел в камин и весело вспыхнул. Криво выведенное слово «любовь» тоже радостно сгорело в ярком пламени.