Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 158 – Sol Leesu

Перед ним стояла особа, которую он презирал, но Луис стал заикаться, как дурак. Вероятно, так произошло потому, что она сильно отличалась от образа, который он создал в своем воображении.

«Я думал, у нее надменный, холодный взор, видящий в людях лишь насекомых…»

И пускай сейчас она выглядела несколько расстроенной, ее взгляд не был взглядом существа, смотрящего на всех свысока. Она просто уставилась в пустоту и ответила:

— Я не Резерв.

А… нет?

— Если вы не Резерв, тогда как объяснить такую божественную энергию… Кто вы?

Почему я, собственно, разговариваю с ней на «вы»?

Казалось, увидев кого-то, связанного с богиней, или даже саму богиню, Луису следовало смотреть на него с ненавистью и изливать накопленную горечь, но реакция собственного тела была Луису непонятна: он вел себя совершенно неожиданно.

— Ты тот самый коврик для ног? – спросила Айла.

Луис мысленно заворчал: «Господин, что же вы обо мне рассказываете людям…» – но вслух кивнул:

— Называйте меня Луис.

— Почему ты опоздал?

Одной рукой цепко удерживая мужчину, яростно пытавшегося выползти из комнаты, Айла потащила его обратно. Похоже, пытка шла полным ходом, но Луис как ни в чем не бывало сделал вид, что ничего особенного не происходит. В конце концов, он к такому привык.

— Если честно, я не был уверен, что смогу общаться с вами.

— Почему?

Неужели она правда не понимает?

Если существо, связанное с богиней, или сама богиня говорит, что не понимает этого, Луису, пожалуй, остается только лишиться дара речи.

С чуть сдвинутыми бровями, с явным внутренним дискомфортом он пояснил:

— Потому что вы… некто вроде божества. А я все-таки колдун.

От этих слов в темно-зеленых глазах Айлы, прежде совершенно пустых, что-то дрогнуло. Впервые с тех пор, как он увидел ее, она проявила эмоцию.

— А как же Киллиан?..

— Вы о господине? Полагаю, он ненавидит богов больше всех… Постойте, если вы спрашиваете меня об этом, значит, вы до сих пор скрывали от него свою сущность?

— Я не собиралась скрывать, так вышло. Я сама только сейчас все поняла.

Вспомнив слова Киллиана о том, что лишь бы она не оказалась богиней, Айла медленно разжала пальцы, отпустив щиколотку Линды. Тот лишь бессильно обмяк, поскольку окончательно лишился сознания.

Айла мягко шевельнула губами:

— Что же такого произошло с Киллианом, раз он начал ненавидеть богов?

* * *

Он говорил, что давно забыл, что такое сон. Но самое древнее свое желание он, в сущности, помнил.

Чтобы все закончилось.

Единственное, чего жаждал семилетний раб, – чтобы всему наконец настал предел.

«О боже, прошу, пусть мое дыхание прервется, и я обрету вечный покой».

Детство Киллиана приходилось на 142 год по имперскому летоисчислению, за четыре века до того, как Империю Лете стали величать Землей Сияющего Солнца.

Не хватит и тысячи языков, чтобы пересказать, сколько жизней полегло за то, чтобы солнце Лете разогнало ночную мглу и стало светить вечно.

Солдат, раб, женщины, дети – всех без разбора похищали, накачивали всякой гадостью, бросали в пекло войны, заставляли таскать тяжести, использовали в качестве живого щита, привязывали к телу взрывчатку и гнали на врага, сжигали деревни под предлогом, что там скрываются «неблагонадежные». Такое было время.

Киллиан был всего лишь одним из бесчисленных невольников, которые должны были исчезнуть без следа.