Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 67 – Антон Мамон

— Хватит. Так больше не может продолжаться.

Дом Астер охватила звенящая тишина. Никто не убивался и не причитал. Даже заплакать у близких погибшей не выходило. Словно в трансе, они молча сидели за столом, бессмысленно вглядываясь в хитросплетение линий на деревянной поверхности. Место Виолы пустовало. Мучительное безмолвие тянулось абсурдно долго, и, казалось, никто так и не осмелится его нарушить.

Дети покойницы верили: если не заговорить об этом вслух, то все еще можно исправить. Отрицая приключившееся несчастье, они искали возможность обмануться, хоть и собственными глазами видели останки матери у подножья часовой башни. Страшное зрелище навек отпечатается в их памяти, но прямо сейчас они, что было сил, бежали от него прочь.

Овдовевший Атириум старался подобрать слова, но мысли в его голове путались, как пряжа. Испуганным ребенком, стоящим на берегу озера, он не решался окунуться в бездну потери. Потому что, в отличие от холодной воды, к смерти близкого невозможно привыкнуть. Ее не удается перетерпеть, стиснув зубы. Не получается забыть бесследно, как дурную встречу. На веки вечные она поселяется в сердце, хочешь ты того или нет.

— Я отменю свадьбу. Мы должны со всеми почестями проводить мать в последний путь и выдержать траур, – неожиданно громко объявила Астер.

— Не принимай поспешных решений. Это не то, чего хотела бы Виола… – возразил Атириум.

— Тебе почем это известно? – горько усмехнулась старшая из его дочерей. – Что ты вообще знал о ней при жизни? Если на то пошло, отец, именно ты повинен в ее гибели!

— Астер, ты не права… – неуверенно вмешалась младшая из детей, Гастерия.

— Неужели? – огрызнулась девушка. – Разве не ты вытирала матери слезы, когда он ушел? Все изменилось с тех пор, как папа плюнул на годы их совместной жизни, на всю ту любовь, что получал, на нас, в конце концов! – Горечь и обида сквозили в голосе Астер. – Он сказал, ему противно наблюдать увядание! Тогда-то она и решила, что пойдет на все, лишь бы вернуть молодость. Да! Ничего бы не случилось, если… – Так и не закончив фразу, Астер резко вдохнула и в следующий миг разрыдалась – запоздалая истерика накрыла ее с головой.

Атириум какое-то время не решался приблизиться к дочери. А потом, поддавшись чувствам, обнял ее за плечи, уткнулся в распущенные волосы и заплакал. Так горько и отчаянно, что Астер не решилась оттолкнуть его. Вскоре осиротевшее семейство слилось в объятиях. Их общая боль не отступила, но сделалась мягче… Узнай Виола, через какие мучения ее смерть проведет этих милых людей, она бы выбрала жизнь. Но история не знает сослагательного наклонения. Все, что оставалось родственникам усопшей, – найти в себе силы смириться с утратой.

Поздний час и обилие пролитых слез сделали свое дело. Братья и сестры будущей принцессы провалились в беспробудный сон. Сокрушенная Астер несколько раз приходила в спальню и проверяла, вздымаются ли их груди, не ушли ли они вслед за ее самым дорогим на свете человеком. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла поделать. Только сидя у изголовья кроватей и наблюдая за медленным и глубоким дыханием родных, девушка находила покой.

Отец Астер, судя по всему, тяжелее всех переживал свалившееся горе. Возможно, потому что видел в этом свою вину, но, скорее всего из-за слов дочери. Они ранили в самое сердце. Но лишь потому, что были абсолютно правдивы. Усталый и безразличный вдовец сидел за столом. Его глаза цвета осеннего моря поблескивали в свете догорающей свечи. Дурацкая мысль, согласно которой с моргающим огоньком оборвется его собственная жизнь, навязчиво крутилась в голове, но не пугала. Атириум подумал, что, если этому суждено случиться, он с радостью покорится данной участи.