Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 13 – Антон Мамон

«Что же, по крайней мере, я вступился за друга, а не стал отсиживаться, как те лицемерные крысы, что пили с Малусом из одной кружки, но даже не пришли проводить его в последний путь…» – рассудил Стиракс, потирая ушибленное плечо.

Утренняя слабость, помноженная на физические страдания, не прибавляла дворнику энтузиазма в работе, но к полудню вверенная ему территория должна быть чистой. Это означало, что Стиракс возьмет себя в руки и приведет в порядок все улицы… даже те, на которых жили мерзавцы из кабака.

Нахмурившись, мужчина выругался вполголоса и пустил в ход метлу. Далеко не сразу он заметил распахнутую дверь дома, в котором по-прежнему жила Камелия. Совсем на нее не похоже! После случившегося гостей вдова не принимала. Она стала недоверчивой и осторожной – запирала особняк за час до заката и носа на улице не показывала… Чувство тревоги ослабило руки. Рабочий инструмент с грохотом упал на брусчатку, а сам Стиракс быстро зашагал к дому покойника.

Испуганными птицами в голове забились мысли одна хуже другой. Вне всякого сомнения, этой ночью случилось что-то ужасное! Даже увидев царивший в гостиной беспорядок, Стиракс убеждал себя в том, что с семьей Малуса все хорошо. Ему бесконечно хотелось верить, что, перешагнув порог, он увидит Камелию и услышит ее объяснения, а после – выдохнет с облегчением и попросит налить чаю…

За доли секунды, что Стиракс оставался в неведении, он успел измучить душу всевозможными догадками. Что, если семью ограбили? Ведь Малус подогревал слухи о своем богатстве, оплачивая счета друзей и малознакомых приятелей! Нет-нет, исключено! Даже последнее чудовище не сумеет обидеть тех, кто потерял главное: защитника и единственного кормильца… А что, если помутневший ум женщины, лишившейся мужа, толкнул ее на страшный поступок? Добровольно уйти из жизни, оставив пятерых малышей круглыми сиротами, – такой исход представлялся худшим из возможных.

Если бы только мужчина знал, что порой реальность превосходит самые изощренные страхи! То, что он увидел, навсегда застыло в его памяти, словно мошка в капельке смолы. Родовое гнездо Малуса поглотил хаос. Будто грандиозная буря ходила по комнатам, сметая все на своем пути. Перевернутые стулья, разбитая посуда, оборванные шторы, укрывавшие собой… тело?

Усилием сдерживая клокочущее нутро, Стиракс вплотную подошел к лежащей на полу фигуре, укрытой полупрозрачной тканью старенького тюля. Очертания знакомого лица заставили губы онеметь. Собрав волю в кулак, мужчина одним движением сорвал нелепый саван с безжизненной плоти Камелии. Ее лицо, перекошенное ужасом, походило на шарж. Широко раскрытый рот, карикатурно большие глаза, раздутые ноздри. На груди несчастной виднелись раны, вокруг которых уже запеклась кровь. Ее кулак по-прежнему сжимал поварешку, которой она, вероятно, пыталась отбиться. Вдова Малуса ушла вслед за мужем ужаснейшим из путей.

Едва справляясь с рвотными позывами, Стиракс продолжал смотреть на бледное лицо, покрытое кровавой рябью. Вероятно, человеку искусства это зрелище показалось бы любопытным, по-своему прекрасным, но тому, кто знал Камелию в ее лучшие годы, хотелось кричать от боли. Единственное, что сдерживало дворника в тот момент, – страх разбудить детей и позволить им запомнить мать такой: скрюченной, седой, в разорванном платье, с воплем, застрявшим в перерезанной глотке…