Книга Искра, страница 93 – Ольга Пашнина

Я старательно глушила в себе жалость, но не могла не думать о том, каково это: узнать, что в настоящем мире ты мертв и твоя жизнь лишь иллюзия, которую поддерживает брат, не способный тебя отпустить.

* * *

На вокзале была целая куча народу, и на нас никто не обратил внимания. Выбрав укромные места в зале ожидания, скрытые за эскалатором, мы со Светловым принялись просто ждать. Ожидание тянулось мучительно медленно, я то и дело смотрела на часы в нетерпении. Когда уже стукнут заветные дата и время?

— Я как будто смотрю хорошо знакомый фильм, – сказала я.

— Что такое фильм? – спросил Светлов.

— Ну, что-то типа вашего иллюзиона, когда на экране показывается какая-то история. И вот я знаю, что будет в этой истории, что сделает героиня и когда, но все равно смотрю. Как будто бы мне есть дело до концовки. Только мне действительно есть дело до концовки. Вот сейчас я приехала в аэропорт. Еще три часа ожидания, посадки и знакомства с Дмитрием, а потом – долгие часы полета. И ведь я даже не знаю, в какой именно момент наша реальность изменилась.

Сказав это, я вспомнила, что во время полета нас сильно тряхануло, и сердце ушло в пятки на какое-то мгновение. Может быть, это была не турбулентность, может быть, это был Ветер Перемен?

— Знаешь, я все больше склоняюсь к тому, что Дмитрий не обладает какой-то огромной силой. Скорее он подчинил себе магию, которая уже существовала в нашем мире, – сказала я.

Светлов пожал плечами:

— Возможно. Сложно сказать. Магия – штука неизученная, даже императорскому дому не подвластны все ее секреты.

Он немного помолчал, а потом слегка неуверенно признался:

— Знаешь, с того момента, как ты рассказала мне историю, я все думаю: почему в этой реальности меня рядом с тобой не было?

— Кто знает. Может, и был, просто мы были не знакомы. Или не обращали друг на друга внимания. Если вдуматься – это безумный мир. В нем есть интернет, мы общаемся с тысячами, десятками тысяч людей за всю нашу жизнь. Может, мы общались в сети. Может, сто раз проходили мимо друг друга в школе и просто не могли заговорить.

— Но ты меня не помнишь, – сказал Светлов.

На это я не нашлась что ответить.

Вскоре я задремала, уронив голову ему на плечо. И вновь оказалась в знакомом саду.

«Папа!» – кричу я, и вместе со мной то же самое повторяет еще один голос. Я оборачиваюсь. В сад влетает настоящий вихрь. Эта девочка, она чуть старше меня, одета в красивое ярко-красное платье с идеально отглаженным белым кружевным воротничком. Ее волосы заплетены в причудливую прическу, а на губах сияет счастливая улыбка.

Она проносится мимо нас с Аспером и бросается на шею человеку, вошедшему в сад. Он кружит ее, обнимает и по-отечески целует в макушку. Затем поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

– Ну, как поиграли, Ярина? Старшая сестра тебя не обижала? – спрашивает Алексей Аронов.

* * *

Я очнулась, хватая ртом воздух. Запястье, на котором еще несколько часов назад были часы, обожгло. Остался красный след, но часы исчезли. И перед глазами вновь появился зал дома «Зингер». Я снова увидела стол и сидящих за ним участников Игр Стихий. Экскурсия в привычную реальность закончилась. Но была ли она реальной только для меня или Михаил и Аспер тоже все помнят?

По Асперу, как всегда, нельзя было ничего понять, ему можно было даже не надевать маску во время игры, все его лицо было ледяным и застывшим. А вот в глазах Светлова я прочла то, что хотела: он помнил.