Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 72 – Виктория Кузьмина

Никто не брал трубку.

— Твою мать, — голос у Киры дрогнул. Она сунула телефон обратно в карман и ускорила шаг.

Мы почти бежали. Люди на нас оглядывались, и я слышала обрывки чужих разговоров, слышала как кто-то смеётся, как где-то играет музыка, и всё это было таким нормальным, таким обыденным, что у меня от этого несоответствия подташнивало. Тим….

А потом кто-то крикнул.

— Хватай их! Это же пропавшая девушка! За неё деньги обещали!

Машина перевернулась трижды прежде, чем врезаться в дерево.

Удар был такой силы, что Тим не сразу понял, где верх, а где низ. Потому что всё смешалось в один грохочущий ком из скрежета металла, визга резины, темноты и света. Уши заложило и по лбу стекла кровь прямо на глаза. Он моргнул. Ещё раз.

В голове шумело так, словно они еще переворачиваются на чертовом куске метала в который превратилась его машина. Тим вытер лицо от крови ладонями и прищурился, пытаясь понять расклад, в который попал. Все плыло, но он успел выцепить как со стороны дороги из микроавтобуса выпрыгивали люди.

Все в чёрном. С автоматами наперевес, спрыгивали в кювет, в который улетела их машина. Это они напали и прострелили колеса. Еще и кинули под дно тачки какую-то взрывчатку. Благо Агастус выжал из машину все, что мог и её зацепило волной и снесло с дороги, а не поджарило к чертям.

Тим перевёл мутный взгляд на водительское кресло.

Агастус был в отключке. По виску тянулась кровь, губа разбита, нос тоже, но грудь ровно поднималась и опускалась. Живой. Просто приложился хорошо головой. Тим выдохнул и опустил взгляд. То, что он увидел заставило его сжать зубы. Из плеча торчал осколок стекла. Большой. Сидел глубоко.

— Сука, — тихо произнёс Борзов, отстегнул ремень безопасности и почувствовал как рёбра отозвались резкой болью. Будто кто-то с наслаждением прошёлся по ним кувалдой. Под ногами что-то светилось. Телефон. Он нагнулся и поднял его. Экран показывал прерванный звонок. Соня. Его девочка…

Виктор.

Гнев захлестнул волной, горячей и тёмной, поднялся снизу вверх и застрял где-то между горлом и грудиной раскалённым комком. Падаль грязная. Выследил всё-таки. Тима разрывало от осознания что она там с Кирой, и эта мразь где-то рядом и может дотянуться до неё. До них обеих.

Малышка. Даже выйти одна никуда не может теперь, то с ним, то с охраной которой пора бошку скрутить за то, что оставили их одних.

Парни приближались.

Тим вылез из машины, точнее из покорёженного куска металла, который от неё остался, нащупал осколок в плече и вырвал его одним движением. Руку обожгло болью так, что потемнело в глазах.

Он посмотрел на рану. Не затягивается. Его мохнатый был зол и хотел крови, вынуждал выпустить его на волю. Давил изнутри с такой силой, что Тим почувствовал, как под кожей идёт волна.

— Твою мать, — донёсся хрип из машины, — у меня похоже рёбра треснули.

Агастус открыл дверь и тяжело вышел, держась за бок и щурясь на свет. Посмотрел на приближающихся, потом на Тима, потом снова на них.

— Эй, господин арбитр. По закону я имею право дать этим ушлёпкам пиздюлей?

— Ты хочешь это сделать как каратель или как альфа чёрных? — донёсся тяжёлый выдох и булькающий кашель. Громов облокотился на машину и тяжело застонал, сцепив зубы.

— Как альфа.