Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 5 – Виктория Кузьмина

— Да, конечно.

— Ну, тогда пойдём в мой кабинет. Я вижу, у тебя тут ещё и ранка разошлась.

Не понимала, о какой ранке идёт речь, потому что не чувствовала боли, не замечала ничего необычного. Но всё равно кивнула и пошла за ней в кабинет.

Как только мы зашли, Лола поставила поднос с чаем на стол, тихонько подошла к двери кабинета, проворачивая защёлку. Это движение было настолько осторожным, словно она боялась, что кто-то за дверью находится и может услышать.

Сердце забилось быстрее. Не понимала, что происходит, почему нужна такая секретность. Она показала мне палец, поднесённый к губам, чтобы я молчала. Я кивнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки от внезапно нахлынувшего страха. Всё это было слишком подозрительно. Слишком напряжённо.

— Ну-ка, ложись на кушетку, быстро, — скомандовала, кивая на медицинскую кушетку в углу кабинета. В голосе была такая срочность, что я не посмела возразить.

Она ощупывала мой живот и хмурилась словно искала что-то конкретное, из-за чего я напряглась, не понимая, что она делает, зачем ей это нужно. Я не жаловалась ни на какие боли в животе.

— Нет, показалось... Ладно, — пробормотала, и я увидела, как на её лице промелькнуло облегчение, смешанное с чем-то ещё, чего я не смогла распознать.

— Что показалось? — не понимающе переспросила у женщины, приподнимаясь на локтях и глядя на неё с недоумением. Весь этот осмотр был странным, слишком внезапным и необъяснимым.

— Да показалось, что у тебя живот чуть-чуть подрос, но это, наверное, из-за маленькой активности.

Я внутренне сжалась от этих слов, и по телу прокатилась волна холодного ужаса, потому что мысль о беременности была самым страшным кошмаром, который только мог произойти в моей ситуации. Сердце екнуло так болезненно, что на мгновение перехватило дыхание.

— Вы уверены, что точно нет?

Лола кивнула, и налила мне чай в простую керамическую кружку. Я взяла её, ощущая приятное тепло, которое растекалось по ладоням, но когда отпила первый глоток, тут же поморщилась, потому что вкус был странным, горьким, совершенно не похожим на обычный чай.

— Это что?

Она посмотрела на чай и усмехнулась, и в этой усмешке было что-то заговорщическое, почти шутливое, из-за чего атмосфера немного разрядилась.

— Это мох. Хорошая вещь, — сказала садясь напротив меня и наливая себе из того же чайника. — Его бы с мёдом, конечно, а лучше с медовухой.

Лора подмигнула и мы обе засмеялись.

— Но вообще его здесь пьют, чтобы не мёрзнуть так сильно, — продолжила, отпивая из своей кружки и глядя куда-то в сторону, словно смотрела не на стену кабинета, а куда-то далеко, в прошлое или будущее. — Места тут... убогие. И люди такие же.

В её голосе прозвучала такая горечь и усталость, что я почувствовала к ней прилив сочувствия, потому что, похоже, она тоже была несчастлива здесь, в этом мрачном месте среди гор.

Тимофей стоял напротив останков своего дома и хмуро курил, выпуская дым в морозный воздух. Каждая затяжка была злой, резкой. Внутри всё кипело от ярости, которую он едва сдерживал. Очередное предупреждение. Очередной удар по нему. По его территории. По его жизни.

Дом был разрушен почти до основания. Обугленные брёвна торчали из почти растяевшего снега, словно чёрные кости скелета. Запах гари всё ещё висел в воздухе. Едкий и въедливый. Забивающийся в лёгкие при каждом вдохе. Крыша провалилась внутрь, окна выбиты, и всё, что осталось от того места, где он провёл столько времени...