Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 51 – Раяна Спорт

За этими мыслями я немного забылась в беспокойном сне, где я бежала за руку с Саагаши, пытаясь скрыться от преследовавших хитменов. Во сне он отпускает мою руку и убегает дальше, а я теряю его из виду, понимая, что сейчас меня скорее всего убьют.

Я вскрикнула и проснулась от своего же голоса. В камере было куда темнее, чем до того, как я засыпала — значит где-то в коридоре есть доступ к естественному освещению, что дает возможность помечтать о побеге.

Заставив себя все же одеться и обуться, я осознала, что боль в руке прошла (уверена, она была, ведь Тарун резко ее выдернул из суставов), а потрогав лицо, нашла, что там лишь ссадины. Что ж, Агни Саагаши хорошо поработал над моим воображением. Правда к меня был этот весь театр? Ведь он мог позволить себе взять меня и силой, стоило лишь сказать охранникам связать меня. Стоит лишь догадываться, что он за личность. Видеть его впредь мне не хотелось ни за какие коврижки.

Прошлась по камере, пока окончательно не стемнело. Постучала по стенам, проверяя на прочность, попыталась просунуть голову в решетки, чтобы понять, пролезет ли она. Увы, но нет, прутья оказались спаяны настолько близко друг к другу, о побеге и мечтать не имело смысла. Единственное, что мне удалось — это заглянуть через них на расстояние одного метра.

— Эй?! — крикнула я, чтоб просто узнать, есть ли здесь вообще живые. Не хотелось бы вновь чувствовать себя одной в беде, куда приятнее думать, что я не единственная жертва самодовольного короля.

— Еду принесут утром, — глухо ответил мне знакомый мужской голос по соседству слева.

— Тарун?! — выкрикнула я, сама не понимая радуюсь ли или в ужасе.

В ответ прозвучало лишь змеиное шипение, которое я не знала, как растолковать.

— Ты как? — спросила я осторожно.

— Знаешь, бывало и лучше, — развязно, не скрывая грусти, ответил мужчина.

Я не знала, как спросить его о том, слышал ли он, о том, что произошло между мной и его братом.

— Давно ты тут? — сглотнув свою неуверенность, все же осмелилась задать вопрос.

Саагаши не спешил с ответом, но мне итак было ясно, что он в курсе произошедшего.

Стоит ли мне извиниться? С одной стороны, зачем? Я же была под гипнозом. Но, с другой… будь я внимательней, то должна была бы почувствовать подвох, проверить его, но мне это и в голову не приходило.

Из соседней камеры донеслось глухое, полное боли рычание, которое заставило меня вздрогнуть. Сначала я решила, что это просто дикое животное, забредшее слишком близко к нашим стенам, но затем слова обрели отчетливость, проникая сквозь холодный камень.

— Прости, — прозвучало снова, на этот раз с оттенком отчаяния. — Прости за брата. За то, что не смог тебя защитить.

Эти слова, произнесенные с такой искренностью, словно открыли старые раны. По моим щекам вновь потекли слезы, обжигая кожу, где еще не затянулись следы недавней близости. Вновь и вновь перед глазами вставали картины того, как мной грубо воспользовались, с той леденящей жестокостью и полным безразличием, которые навсегда отпечатались в моей памяти.

— Стоило предупредить, что он тот еще говнюк, — Тарун говорил тихо, но из-за хорошей акустики было слышно каждое слово.

Внутри меня, словно маленькая, обиженная девочка, вырвался вопрос, полный недоумения и боли: